– И это верно. Ну ладно, я пойду, тут у меня завал с этим тендером. Давай вечером подумаем, че как. Целую!
– Целую, пока, Лис.
Анна состроила из себя благодетельницу и заботливую подругу, хотя в глубине души желала Оле самых жесточайших страданий из-за Игоря, а ему тоже какой-нибудь мерзости. Желательно смерти. «Попросишь больше, получишь хотя бы что-то». Она уже ненавидела обоих как злейших своих врагов и вынашивала план мести, направляя мощный поток дурной энергии в их адрес.
Тем временем на рабочий мейл пришло приглашение на собрание с пометкой «Очень важно» и восклицательным знаком. Рассылка была по всей компании, от имени управляющего директора.
В содержании письма значилось, что в ходе служебной командировки на производство к новому поставщику оборудования для шахт глубокого бурения произошла трагедия, которая унесла жизни троих сотрудников предприятия – на них обрушился тестовый роботизированный пресс, которого плохо закрепили. А те трое оказались прямо под ним по собственной халатности, подначивая друг друга и проверяя «на слабо». Нашли где дурачиться! Среди них оказался Никита Селезнёв. И сейчас всех сотрудников просят собраться в актовом зале, чтобы немного пособолезновать, обсудить, как можно помочь семьям погибших, а также для чего существует техника безопасности на предприятии и зачем ее соблюдать. Также там будут приниматься заявки на участие желающих в похоронах и обсуждаться детали и место проведения. Аннина первая реакция поразила даже ее саму: она громко засмеялась и выкрикнула «нифига себе денек!» и «бойся своих желаний!». Все вокруг были настолько шокированы новостью, что на ее неадекватное поведение не обратили никакого внимания. Подумали, наверное, что она о чем-то своем.
Анна послушала начало собрания, а потом, вызвонив с передних рядов Алису, побежала с ней курить. Тут-то она призналась Алисе, что причиной ее страданий был не выдуманный персонаж, а теперь уже покойный Никита.
– Жалко Никитоса, я конечно все это время злилась на него, но такого я ему не желала. – Анна как будто чувствовала вину за случившееся.
– Анюта, моя хорошая, теперь я понимаю, почему ты так терзаешься на работе, ты ведь его любила, да? Это он, значит, тебя так тогда… ранил… Нехорошо говорить плохое о покойнике. Ну и гад же он, что так поступил. Тебе больно сейчас, наверное. Жалеешь его? – Алиса старалась подобрать слова утешения.
– Лис, мне легче стало. Некого больше ревновать, выходит. Я вот только о чем думаю сейчас – представляешь, я ему в сердцах не раз смерти желала. Можешь в это поверить? Вот и я в шоке. Я, конечно, тут ни при чем… И все равно как-то не по себе…
– Блин, еще бы! Но ты не бери в голову! Не ты же это подстроила, чтобы его укокошить! Сказали же – несчастный случай.
– Спасибо тебе, моя дорогая, за поддержку… Что бы я без тебя делала…
Девушки искренне заключили друг друга в теплые душевные объятия и так стояли, наверное, минуты три, пока на улицу не стали подтягиваться другие их коллеги, дослушавшие собрание до конца и решившие выйти «перекурить это ужасное известие». Тогда девушки резко сбросили с лиц и тела теплоту взаимной поддержки и пошли обратно в офис, додумывая произошедшее уже поодиночке, каждая в своем сером закутке.
Не прошло и часа с того момента, как закончилось собрание в актовом зале, а офис уже поспешил вернуться к прежнему ритму – люди как ни в чем не бывало сновали по серому пространству с бумажками, пытались опередить друг друга в очереди к принтерам, важно переминались с ноги на ногу перед кабинетами строгого начальства в надежде получить визу или резолюцию.
Как в офисе раздался крик, вернее даже назвать его воплем. Кричала вбежавшая и запыхавшаяся девушка, по внешнему виду напоминающая их с Никитой разлучницу, а ныне, получается, вдову, у которой, кстати говоря, прав на Никиту всегда было больше, чем у Анны, за выслугу лет, на него впустую потраченных.
Девушку звали Влада, и она была всего на пару лет старше Анны, а выглядела взрослее и как-то по-мужски, как будто под стать своему мужскому имени. Влада носила короткую стрижку, темные волосы ее немного кудрявились, черты лица были грубые и как будто высеченные из дерева, как сувенирные фигурки языческих богатырей. Анне бросились в глаза ее большие руки, оканчивающиеся увесистыми ладонями с короткими ногтями, крашеными черным лаком. Влада кричала что-то невнятное, но Анна инстинктивно почувствовала, что лучше ей убраться от греха подальше.
Но Анна как будто приросла к стулу и не могла даже шелохнуться. Дальше все происходило очень быстро. По нарастающему гулу несвязной брани Анна поняла, что Влада движется в ее сторону, заходя со спины.
– Мне нужна эта ваша Беркут! Сейчас же! Покажите мне, где она сидит.
