Роман попытался обнять Анну перед сном, но она снова выскользнула из его объятий и уползла на свою половину, где свернулась калачиком, сожалея о произошедшем.
Следующий день прошел также, как и предыдущие, в катании. За ужином в домашней таверне Анна проверяла фейсбук, но тщетно – от Деймона новостей не было. Тем не менее, несколько фото она выложила.
Романа явно расстраивало невнимание Анны к его персоне и увлеченность ее интернетом, но после вчерашнего он ничего ей сказать не решался, и просто сидел и смотрел на нее и по сторонам. Ему и самому было ясно, что их отношения держатся на волоске. И что дело в его потенции, с которой что-то случилось после травмы. «Надо по приезду плотно заняться этой проблемой. Только вот как с Анной поговорить об этом. А может, и не надо говорить о таком вовсе».
Анна, движимая неразделенной любовью и страстью, и оттого как будто вовсе лишенная страха, гоняла по «пухляку», так что разбила доску о камень и пришлось отдать ее в ремонт. Весь следующий день кататься было не на чем и Анна провела его в спа-комплексе с термальными водами из альпийских источников. «Хорошо, что в бассейн нельзя взять с собой телефон». Под конец оздоровительного дня казалось, что сознание также чисто, как и тело, и никакие тревоги его не касаются. Однако, порывшись в нем поглубже, Анна все-таки с досадой вытащила запрятанную в дальний угол неукротимую страсть по Деймону, которая, как платок фокусника, раскрылась в Аниной воображаемой ладони и затмила собой все. Платок был, разумеется, яркого алого цвета. И Анна теперь смотрела на мир только сквозь этот платок, взвешивая любое событие или действие на воображаемых весах Деймона – «а понравилось бы ему, если бы я поступила вот так-то; а что он подумал бы, если бы оказался рядом…»
«Ну ладно, по крайней мере, удалось почти целый день о нем не думать. Это уже достижение». Анна торопила этот отпуск. В кой-то веки хотелось, чтобы путешествие быстрее закончилось, чтобы вернуться в Москву, на работу, к Деймону.
В день перед православным Рождеством Анна приняла предложение Романа покорить трассу с красноречивым названием «Дьяволецца». Описание в карте для туристов гласило, что это длинная – больше десяти километров – черная трасса для опытных лыжников. Добраться до нее можно двумя способами – на поезде или на лыжном автобусе. Это была самая дальняя от их отеля станция подъемника.
К подъемнику приехали спустя час после открытия – автобус шел дольше, чем Анна и Роман предполагали. Однако очереди желающих, которой они опасались, не наблюдалось – не так много, видимо, было опытных «катальщиков» среди посетителей дорогого курорта.
– Может, сюда просто не за этим приезжают? В смысле не за экстримом? – Предположила Анна. – Ты же сам видел, сколько тут дорого одетых и не катающихся – какая уж им «Дьяволецца»!
– Может быть, может быть… – Задумчиво протянул Роман. – А может, это потому, что надвигается снежная буря – вон, смотри, какая туча. Надо было нам прогноз посмотреть, когда отправлялись покорять экстремальный спуск. Пойдем спросим на посадке, можно ли безопасно спуститься.
Анна спросила на английском и перевела Роману ответ сотрудника, который руководил посадкой на подъемник:
– Он говорит, что до бури еще час, говорит, что еще два раза успеем съехать, и кабина пока работает.
– Ну тогда погнали?
– Погнали! – Анне было и страшно, и интересно. Она умышленно искала адреналина, в надежде, что он вытеснит из ее головы неотступно преследовавшие ее мысли о Деймоне.
Подъемник представлял собой подвешенный за крышу троллейбус, по крайней мере со стороны было очень на то похоже. Внутри даже было несколько сидячих мест, для тех, кто устал стоять. Анна и Роман заняли скамейку в задней части кабины, чтобы любоваться видом.
– Сфоткай меня, как красиво! – Анна опять принялась за свое и Роман покорно фотографировал ее на телефон всю дорогу, пока они поднимались.
На вершине уже дул обжигающе холодный ветер, который нес с собой остро хлещущие по лицу кусочки льда. Из кабины вышло человек шесть, не считая Анны с Романом. Это притом, что «летучий троллейбус» был рассчитан человек на тридцать-сорок, не меньше.
Четверо были группой лыжников-экстремалов, экипированными лопатами, маяками и прочим горноспасательным оборудованием. Еще двое были сноубордистами со странными досками, по форме напоминавшими доски для серфинга – нос округлый, а задняя часть скошенная, как рыбий хвост. Все шестеро быстро натянули на носы балаклавы и унеслись в снежный туман. Начинало как будто бы темнеть, хотя было утро. Анна вызывающе зыркнула на Романа, дескать, и нам тут ждать нечего, и застегнула куртку до подбородка. Затянула крепления доски чуть туже, чем обычно, и, помахав готовому к спуску Роману, осторожно поехала вниз.
