Я затихла, обдумывая его речь.
— Хорошо, — нехотя проговорила, наконец, — тогда обними меня.
Может, он и прав, слова какие-то я могу воспринять в штыки.
— Да? Ладно.
Он пододвинулся поближе, раскрывая руки, и я скользнула в его объятия, не зная, на самом деле, зачем это делаю.
— Все обойдется, — проговорил Охотников, сжимая руки, — всего несколько неприятных дней. И потом все будет, как раньше.
— Не будет, — отозвалась, — я теперь совершенно не знаю, что делать со своей жизнью.
— А что еще случилось? Кроме меня? — было странно слышать его голос где-то над ухом.
Я не выдержала и закатила глаза.
— Кроме тебя меня недавно бросил парень, с которым мы встречались несколько лет и вообще собирались жениться.
— Да? — удивился Дима, — ну, так надо. Зато сейчас было бы гораздо сложнее.
Хмыкнула. И правда. Только разборок мужских мне тут не хватало. Но, как правильно сказала Катя, хорошо, что Костя показал себя настоящего сейчас, а не когда у нас уже была бы семья и ребенок.
— Какая ты… — объятия на мгновение сжались чуть крепче, чем надо, — я так скучал.
— Ты постоянно это повторяешь, — заметила немного недовольно, — уже надоедает несколько, не думаешь? Ты спокойно жил без меня семь лет. И да, я помню, бизнес, дела. Ну так и что изменилось? Мне кажется, что ты что-то недоговариваешь.
— Только кажется, — заверил меня мужчина.
— А еще, — меня уже несло, — у тебя ко мне только сексуальный интерес, и все. Закроешь этот гештальт, и вся твоя скука исчезнет.
— Вовсе нет, — возразил Охотников, — ты не права совсем.
— Ты просто себя обманываешь, — я была уверена в том, что говорю.
Это же Дима. Узнал правду и хочет что-то себе доказать, вот и все. Придумал себе чувства, хотя их и нет.
Мужчина замолчал, выдерживая паузу.
— Ты зачем сейчас это говоришь? Выглядит как провокация.
— С чего бы это?
— Ну а ты подумай, — усмехнулся Охотников мне на ухо, — говоришь, что мое внимание к тебе — результат сексуального интереса. И мне сразу хочется доказать тебе обратное.
— И каким же образом? — точно не стоило этого говорить, как не стоило позволять ему обнимать меня. Физическая память — такая штука коварная, помнишь, что было хорошо, и все: таешь и таешь.
— Пожалуй, оставим эту тему, — ответил Дима, убирая руки, — а то ты опять на меня будешь ругаться. Я помню твое предупреждение и не хочу ничего портить. Я все эти слова, знаешь ли, не просто так говорил.
Я прищурилась, внимательно разглядывая его лицо. Он был максимально серьезным, но мне удалось уловить в глазах всплеск азарта, который мужчина очень хотел скрыть.
Кажется, виною всему было вино, а еще мое неукротимое желание доказать, что нет ничего такого важного у Охотникова ко мне. Этого просто не может быть. Он хочет оболочку, хочет что-то доказать самому себе. И, наверное, еще немного им движет чувство вины, что он тогда не поверил.
Вся это сборная солянка может выдаваться за какие-то глубокие чувства, но стоит ему наиграться, искупить вину, которая гложет — и весь интерес испарится. И мне кажется, что это должно случиться как можно раньше.
Простила ли я его? Не знаю. Но мне не хочется против воли повестись на всю эту мишуру, а потом действительно остаться без ничего. А то я сейчас разомлею, начну опять тянуться к Охотникову, и как потом жить буду, когда он уйдет?
Лучше всю эту мишуру заранее сбросить, чтобы осталась только правда. Все же к почти тридцати я как-то перестала верить в иллюзии. И начинать опять не хочется. Тем более, с тем, кто когда-то крайне жестоко их разбил. Из-за стороннего вмешательства, но все же.
Сложила руки на груди и максимально выпрямила спину.
— Нет, я не согласна. — Дима заинтересованно приподнял бровь. — Мне кажется, лучше разрешить эту тему раз и навсегда.
— И как же ты мне собираешься доказать, что ты права? — хмыкнул Охотников, — расскажи свой гениальный план.
— Не знаю, сходи к психологу, — предложила я, — тебе там все по полочкам разложат.
Он засмеялся.
— Нет, не пройдет. И я уже ходил, представляешь?
— Да? — я удивилась. Дима как-то не производил впечатление человека, который будет как-то работать со своими ментальными проблемами, — и что же тебе сказали?
— Что ты не права, — выдал бывший.
Я недовольно поджала губы.
— А ты можешь не шутить? У меня серьезный разговор.
— Так я тоже тебе серьезно отвечаю, — фыркнул Охотников.
— Ладно, — я сдалась, — а если я снимаю запрет на провокации? И ругаться не буду?
— Ты слишком много выпила, и тебе захотелось экстрима, — покачал он головой, — а потом будет говорить, что я не оправдал ожиданий.
— Нет! — запротестовала яростно, — я хочу просто разобраться здесь и сейчас. Все, снимаю свое вето. Давай, говори свои варианты.
— Как хочешь, — он тоже выпрямился, — хочешь доказать, что меня в тебе интересует только секс? Хорошо, тогда давай переспим, и все станет ясно. Я, как ты помнишь, часто менял партнерш в постели, если мне было нужно только это. И в этом я. Наверное, не изменился. Так что, если твоя теория верна, я отстану. Ты так как-то себе это представляешь?
