— Садись, — сказал Реджинальд. — Интересно, осталось ли что-либо на мою долю? — Он показал на тарелки.
— Ну а как же, сейчас скажу Маккэну. Маккэн! — позвала она. — Полковник хочет перекусить.
— Хорошо, через несколько минут подам, сэр. — Поклонившись, Маккэн вышел.
— Когда ты вернулся? — тихо спросила она.
— В среду, — после минутного раздумья ответил он.
"А сегодня пятница", — пронеслось в голове у Агнес.
— Я занимался переустройством своих дел, — ответил он, словно прочитав ее мысли.
— Вот как? Интересно.
— Ну, как сказать. Все расскажу после того, как основательно поем чего-нибудь приличного. Знаешь, на юге совсем не умеют готовить, как, впрочем, и здесь. Я обязательно подниму этот вопрос на следующем заседании комитета. У поваров никакой фантазии. Каждую неделю меню новое, но это чистая фикция: следующую неделю они просто начинают с десерта.
Агнес понимала, что нужно бы рассмеяться, но не могла. Вместо этого ей вдруг нестерпимо захотелось заплакать, однако не от грусти... тогда от чего? Ответа она не знала, лишь ощутила вдруг странное облегчение.
— Как ты? — негромко спросил Реджинальд.
Она собиралась ответить: "Мне одиноко", но вместо этого сказала:
— Я так по нему скучаю.
Он повернулся и уставился на огонь.
— Ничего удивительного, все вполне естественно, — согласился Реджи. — Ты ездила в магазин? То есть я имел в виду, ты уезжала туда пожить?
— Нет.
Он снова повернулся к ней.
— Ты хочешь сказать, что все это время жила здесь одна?
— Конечно, а где же мне еще быть?
— Но когда мы виделись в прошлый раз, ты говорила, что намерена уехать жить к своей матери.
— Разве? Я что-то этого не помню.
— Чепуха, ничего ты не забыла. А своих навещала?
— Раз или два.
— А они?
— И они пару раз наведывались сюда.
— Эгги, — произнес он, склонив к ней голову, — когда говорят так неопределенно, можно считать, что имеют в виду четыре, пять раз или больше.
— Нет, столько раз они не приезжали.
— И ты оставалась здесь одна?
— Реджи, куда, ты полагаешь, я могла поехать, если не возвращалась в квартиру над магазинами? Тебе ведь известно, что коттедж мы продали.
Дверь отворилась, вошел Маккэн с сильно нагруженным подносом. Он собирался поставить его на стол у стены, но Реджи остановил его.
— Неси его сюда, Маккэн, и поставь на сервировочный столик. — Он вручил Маккэну тарелку Агнес с остатками пудинга. — Уверен, миссис Фарье доедать это не станет. — Он с наслаждением потянул носом, когда с судков были сняты крышки. — Пахнет многообещающе. Поблагодари от меня кухарку, Маккэн.
— Непременно, сэр. А что хотите выпить?
— Если есть, я бы предпочел легкое вино. — Он взглянул на Агнес. — И принеси еще немного портвейна.
Она наблюдала, как Реджинальд ест. У него сохранились отличные зубы, но собранная из кусков кожа оставалась малоподвижной.
Во время его трапезы они разговаривали мало, но время от времени Реджи поднимал от тарелки глаза, и в них светилась улыбка.
— Ну вот, совсем другое дело, — довольно проговорил он, разделавшись с ужином. — При такой погоде немудрено нагулять аппетит.
Полчаса спустя остатки ужина были убраны. Они все так же сидели на диване рядом. Возле Реджи на сервировочном столике стоял бокал с портвейном.
— Хорошо, — произнес он после долгого молчания, — напоминает прежние времена.
— До того, как появилась я?
— Да, Эгги, — подтвердил он, не отводя взгляда. — Мне вспомнились давние времена, в другой жизни. Говорят, что прошлое не имеет значения, а важно лишь настоящее. И это верно, поскольку прошлое остается жить только в нашей памяти. Надо считаться лишь с настоящим днем, часом, мгновением. Миг в настоящем... именно он и важен... Эгги, как по-твоему, могли бы мы быть друзьями?
Эти слова поразили ее. Она круто повернулась и встретилась с ним глазами.
— А разве раньше мы не были друзьями?
— Об этом как-то не заходил разговор. Просто мне хотелось быть уверенным, что это так и есть и что ты об этом знаешь. Вот все, о чем я прошу, ничего больше, никогда ничего больше. Ты ведь помнишь, что сказал Байрон: "Дружба — это бескрылая любовь?".
Ей казалось, что краска залила все ее тело, до самых кончиков пальцев. Она ничего не ответила, и после долгой паузы Реджинальд продолжил:
