Хлопнула дверца, и специалист по деревянным человечкам уселся за руль.
― Живучий, зараза. С ослами этими и то проще было, ― сказал он по-русски. О мертвеце, впрочем, он вспомнил с некоторым оттенком уважения:
― Нет, но живучий, а? Хорошо, туман ― никто не видел этого Спасителя. Спаситель хренов.
Швед ловко обогнал какой-то джип (Наталья Александровна успела увидеть белые от ужаса лица пассажиров, ― и снова всё пропало в тумане) и, не отрывая взгляда от дороги, приказал:
― Ты, милая, выйдешь у метро. Сама понимаешь, ты мне сейчас не нужна, в офис завтра не ходи, а обратно в аэропорт меня уж без тебя отвезут. Живи смирно и честно, замуж за своего болтуна выходи. Лет пять с ним проживёшь, а больше тебе и не надо.
― Что, и мировой заговор есть? ― спросила она, тупо глядя перед собой.
― Ну, есть. А толку-то? ― ответил швед. ― Всё приходится делать самому.
Карлсон пришёл к Малышу накануне главного государственного праздника. Праздник был довольно странный, ― его никто не принимал всерьёз, но все отмечали.
Нора Малыша проигрывала от вторжения нежданного гостя. Карлсон был высоким стариком в прекрасном костюме с искрой, а жилище Малыша ― обшарпанной квартиркой в Озерках.
Карлсон оттянул подтяжки Малыша и в знак особого расположения больно щёлкнул ими по животу молодого человека.
После этого они сели за стол.
В ту минуту, когда небо вспыхнуло салютом, Карлсон сказал Малышу:
― Помнишь тот свёрток, что тебе оставил дедушка?
― Дедушка?.. Ничего он не оставил. Он в крематории работал, место там не хлебное. Вот на кладбище бы он развернулся…
― Не отвлекайся. Свёрток. Помнишь его? Где он?
Малыш полез на антресоли за старым чемоданом и, отряхнув пыль, открыл его. Там лежал старый китель дедушки с тускло блеснувшими орденами, пакет с сушёной травой и свёрток из белой клеёнки.
― Знаешь, что там?
― Мне пофиг, ― ответил Малыш. ― Наверное, конопля.
― Не в пакете, глупый, ― сказал Карлсон, разворачивая клеёнку, ― а тут, в свёртке.
Там оказалось несколько перстней, кинжал с готической надписью и тускло блеснувшее золотом кольцо.
― Потрогай, ― сказал Карлсон. ― Видишь, какое холодное? Твой дед много лет назад стал владельцем этого кольца, что ведёт свою историю от древних времён. Оно хранит ещё холод древних проклятий.
― И чё? ― спросил Малыш нетерпеливо.
― И всё. Нужно бежать, ― и в этот момент Карлсон повалил его на пол, потому что стекло развалилось под ударом автоматной очереди. Наблюдая медленное падение осколков, Малыш в первый раз обрадовался, что не вставил новые пластиковые окна.
― Нет, не к двери! Нельзя! ― остановив его, крикнул Карлсон. ― Прыгай в окно, я задержу их.
― С тринадцатого этажа?
― Сейчас не до суеверий. Не хочешь прыгать, так лезь по трубе. Там во дворе стоят пять чёрных джипов, опасайся их. Впрочем, нормальный человек всегда опасается таких автомобилей.
И Карлсон толкнул юношу к подоконнику.
…Малыш шёл вдоль трассы, ночь была черна, а дорога на удивление пустынна.
Поэтому он издалека услышал треск мотоцикла. Мотоциклист остановился рядом с ним, а когда он снял шлем, Малыш понял, что это молодая цыганка.
― За тобой гонятся пять призраков, ― сказала она.
Он промолчал.
― Но мой народ в силах защитить тебя, ― продолжила цыганка и посадила его на мотоцикл сзади.
Неделю он провёл в цыганском таборе, пока, наконец, его позвали в шатёр цыганского барона.
― Малыш, о тебе уже спрашивали. Правда ли, что у тебя есть нечто, что не принадлежит тебе?
― У нас у всех есть что-то, что не принадлежит нам, ― дерзко ответил Малыш, обводя взглядом шатёр, заваленный какими-то мешками.
― Ты мне нравишься, мальчик. Но всего печальнее, ты нравишься моей дочери. ― Цыганский барон вздохнул. ― Однако тебе придётся бежать.
Ночью цыганка отвезла его на станцию, и они целовались до самого рассвета, пока Малыш не прыгнул на площадку товарного поезда.
В Вышнем Волочке поезд остановился, и Малыш ради конспирации пересел на электричку. Билета он не брал, и поэтому вздрогнул, когда увидел контролёров. Но тут же с изумлением он понял, что один из контролёров ― Карлсон. Выглядел он печальным. Железнодорожная форма сидела на нём мешковато, а сам Карлсон был будто с похмелья.
― Сынок, ― начал он. ― Я должен открыть тебе кое0-что. Тот свёрток, что у тебя в рюкзаке, хранит страшную тайну. Немецкий кинжал и эсэсовские перстни ― это всё ерунда. Главное ― кольцо. Это Кольцо Нибелунгов. И ты должен уничтожить его.
― Бросить в жерло вулкана?
― Нет, так невозможно укротить его силу. Альберих наложил на него страшное заклятие, потому что над ним издевались дочери Рейна. А нет страшнее обиды, когда женщина издевается над стариком. Бойся этого кольца: оно попадало к разным людям, и каждому, кто не избавился от него, было несчастье.
Вот эрцгерцог Фердинанд получил кольцо, надел на палец и поехал отдыхать на юг. И там было ему несчастье.
