- Нет, они не боятся Божьей кары. Они ропщут, что атаман за этим делом может забыть о своих обязанностях.
Появился атаман. Из-за спины у него выглядывал Малыш. Лицо мальчика изменилось, да так, что Карлсон не сразу узнал его. Собственно, Малыш перестал быть Малышом.
Бывший Малыш был в роскошном, отделанном жемчугом халате, накинутом прямо на голое тело.
-
Разбойники закричали что-то, и это уже был крик гнева. Атаман крикнул им что-то, распаляясь. Купец перевёл, что главный разбойник отвечает на упрёки бранью. Видно было, что атаман шатается от усталости и водки. Наконец он облокотился на край лодки и, смотря задумчиво на Волгу, закричал что-то.
Голландец торопливо бормотал, переводя:
- Говорит, что «обязан тебе всем, что имею, и даже тем, чем я стал».
- Он говорит с Богом? - не понял Карлсон.
- Нет, он говорит с рекой. Он говорит: «Ты - отец и мать моей чести и славы, а я до сих пор не принес ничего в жертву тебе».
Вдруг атаман схватил маленького князя поперек пояса. Покатились по палубе жемчужины, затрещала шитая золотом ткань.
Мальчик мелькнул в воздухе, смешно перебирая ногами, и с плеском скрылся за бортом.
Вечером Карлсон раскрыл подарок Молескина и написал: «Была у этого разбойника в услужении пленная княжна, прекрасная и благолепная девица, но его за неволею, страха ради любила. И во всем угождала». Тут он остановился и заплакал.
Но, быстро успокоившись, швед продолжил: «Однако знаменитый разбойник, нимало не раздумывая, принес её в жертву Посейдону, согласно обычаю, принятому у московитов».
Так закончилась история маленького князя.
Ну а что же сам Карлсон? Вскоре он повздорил с атаманом, и казаки чуть не зарубили его. Швед бежал от них на шлюпке, скитался по Каспийскому морю, попал в рабство в Дагестане, а потом был выкуплен польским посланником.
Когда он двигался на север, то встретил лодку с солдатами и огромной клеткой на палубе.
- Кого везете? - крикнул кормчий.
- Людоеда! - отвечали ему стрельцы.
И правда, в клетке сидело страшное косматое существо. С трудом узнал в нём Карлсон грозного атамана.
Они встретились глазами, и вдруг существо в клетке закричало:
- Нет, не ворон я! Не ворон! Я - мельник!
Но тут лодки разошлись уже далеко, и продолжения Карлсон не услышал.
Бабочка
Дядюшка Ю проснулся за несколько секунд до звонка. Зачем ему этот дар, это умение проснуться чуть раньше, он никак не мог понять, - сердце всё равно бешено колотилось, подготовиться ни к новому дню, ни к чему вообще таким образом нельзя.
Но сразу же в уши полилась вкрадчивая мелодия телефона. Его мир уж точно не стал радостнее, когда он понял, о чём просит телефонная трубка.
А ведь только что ему снилась огромная мохнатая бабочка с крыльями мрачного чёрного цвета, которая с любопытством смотрела на него с потолка. Дядюшка Ю с опаской перевёл взгляд на потолок - он был пуст и чист.
Каждое утро он делал неприятное открытие - жены не было рядом. В пространстве сна, пока мохнатая бабочка находилась в поле его зрения, он ощущал рядом тепло женского тела. Жена всегда разбрасывала в стороны руки, и перед рассветом он гладил её равнодушную ладонь, торчащую из-под одеяла.
Но теперь каждое утро он просыпался один.
Сейчас, как и каждое утро на протяжении пяти лет, он медленно спустил с кровати ноги, увитые взбухшими венами, и стал привыкать к перемене положения в пространстве.
Его вызывали на службу, только когда дело было серьёзное, а если вызвали, значит смерть пришла в их маленький курортный городок. Городок как бы не существовал, он был за пределами карты, пределами сознания. Северные территории существовали за штатом, даже чёрного порошка ему сюда почти не присылали. Как работать без порошка по серьёзным делам - было непонятно.
Дядюшка Ю медленно оделся и попрощался с портретом умершей жены на вечно светившейся в углу электронной фотографии.
Через полчаса он уже стоял в гостиничном номере, где, раскинув руки, лежал молодой человек. Фотограф уже ушёл, и у тела переминался только помощник дядюшки Ю.
- Префектура не любит, когда туристы умирают, - сказал помощник печально. - Смерть не очень хорошая реклама нашему туризму.
- Не тот сезон, когда что-то может помочь нашему туризму, - и дядюшка Ю посмотрел в окно, в которое зимний ветер бросал ошмётки солёной пены. - А до весны все забудут об этом финне.
- Он швед. Швед по фамилии Свантессон.
- Не важно.
Дядюшка Ю начал разглядывать тело. «Интересно, - подумал он, - он сидел в своём номере в костюме. Даже при галстуке… Кто сидит в номере в костюме, особенно с молодой женой? Кто из этих новых европейцев едет в свадебное путешествие зимой и сидит потом в номере в костюме и затянутом, как удавка, галстуке? Интересно, в этом ли костюме он женился? Дурачок».
- Можно вынимать? - спросил помощник.
- Да вынимайте, чего на него смотреть.
Тогда молодой полицейский, аккуратно взяв за кончик рукоятки длинный тонкий меч, выдернул его из груди покойника.
