Хруст развернул свои силы, оцепив место предполагаемой схватки, остальные заняли позицию поодаль. Было прохладно, и Одри поежилась, отчасти от холода, отчасти от мысли, что Лужа может перестраховаться, и не пойти со своими головорезами. Последние клочья тумана, похожие на лебяжий пух, растаяли, и небо приобрело прекрасный насыщенный синий цвет.
— Скоро будут, — прошептал Питер, посмотрев на часы. — Я только боюсь, что нашего друга Лужи не будет с ними. А так не хотелось бы, чтобы он улизнул.
Сидевший рядом Капитан Паппас, этот огромный хмурый медведь, пошевелился, глянул на Питера своими хитрыми черными глазками, и произнес рокочущим шепотом:
— Не беспокойтесь, мистер Фокстрот. — Даже если его не будет, ему не удрать с Зенкали.
— Почему вы так уверены в этом?
— Потому что он заплатил мне пятьсот фунтов, чтобы я отвез его в Джакарту, — бесхитростно ответил капитан Паппас, — но, после того что он сделал с мисс Одри, я его не повезу.
— Как, если бы он не тронул Одри, но погубил долину, вы помогли бы ему сбежать? — Питер не мог поверить, что капитан способен на такое.
Глаза Паппаса заблестели, он пожал плечами, и сказал:
— Нет, конечно, не стал бы помогать. Он был настолько глуп, что заплатил мне вперед. Он не бизнесмен. Ни один грек не сделал бы этого. Это вызывает презрение. Я собирался проинформировать мистера Ганнибала о том, что собирается сделать Лужа. Его бы поймали, и с долиной все было бы в порядке.
— Ну а… пятьсот фунтов? — Вступил в разговор Ганнибал.
Паппас посмотрел на него, нахмурился и возмутился:
— Отдать пятьсот фунтов мошеннику?! Нет, греки так бизнес не ведут.
Прежде чем они смогли продолжить дискуссию об этой любопытной деловой этике, возле них неожиданно возник капитан Хруст:
— Пожалуйста, больше никаких разговоров. — Мой человек, который по моему приказу залез на высокое дерево, дал знать, что противник появился.
Питер и Одри переглянулись: они оба чувствовали удовлетворение, — ловушка сработала. Но явился ли Лужа лично? Джу медленно потерла руки, разминая их перед схваткой. Даже обычно невозмутимый Ганнибал выглядел напряженным. Только капитан Паппас оставался бесстрастным — у него был вид человека, решающего вопрос, на что лучше потратить пятьсот фунтов.
На вершине утеса послышались громкие голоса, смех, обрывки песен. Раздались шумные споры о том, как следует закреплять веревки, и кто какой груз потащит, спускаясь вниз.
Был слышен и голос Лужи, отдающий указания и выкрикивающий ругательства. — Дисциплины в его отряде не было совершено, и слушались его хорошо, если через раз. Это составляло разительный контраст с королевской гвардией, недвижно притаившейся в кустах у подножия скалы.
Но вот с вершины сбросили веревки, и по ним вниз стали медленно спускаться люди, груженые мачете, канистрами с керосином, различными видами огнестрельного оружия, начиная от дробовиков и кончая древними арабскими пистолетами, заряжающимися с дула. Судя по всему, этот арсенал был куда опаснее для их владельцев, нежели для птиц.
Наконец все сорок человек спустились вниз, и стояли, весело болтая, поджидая своего предводителя, и его дальнейших указаний.
К удивлению Питера, Лужа спустился по веревке с необыкновенной для такого щеголя и карлика ловкостью. Оказавшись внизу, он тщательно вытер руки белым шелковым носовым платком, поправил на голове тирольскую шляпу и уже собрался обратиться с речью к своим людям.
Но, в этот момент плотный, угрожающий полумесяц королевской гвардии, непринужденно держа винтовки, появился из кустов и застыл, молчаливый и неумолимый, прижимая Лужу и его людей к скале.
Ошеломленный Лужа замер, а затем стал беспомощно оглядываться по сторонам, облизывая розовым язычком губы. Навстречу ему шагнул капитан Хруст:
— Именем короля! Бросай оружие! — В голосе капитана звучала гордость за хорошо выполненную работу. — Вы арестованы.
После недолгого оцепенения, все люди Лужи, побросав все, что у них было в руках, кинулись к веревкам, отпихивая от них друг друга, надеясь взобраться наверх и удрать.
— Гвардейцы, вперед! Арестовать всех! — Пронзительно крикнул Хруст, его голос дрожал от возбуждения.
Королевская гвардия — лавина черной плоти, облаченной в хаки, — двинулась в атаку, предварительно бросив свои винтовки, поскольку противник был безоружный. — В руках гвардейцев оказались лишь короткие, но эффективные дубинки, и у подножия скалы образовалась свалка. В самом центре ее неподвижно стоял Лужа, щеголеватый, крошечный.
Питер подумал, что Лужа признал свое поражение и хочет сдаться, не роняя своего достоинства. Но Питер ошибся. К тому же ошибочному мнению пришли и гвардейцы: расценив поведение Лужи как молчаливый акт капитуляции, они, не обращая на него внимания, надевали наручники на тех, кто оказывал сопротивление и явно пытался сбежать.
На это и рассчитывал хитроумный Лужа. Внезапно он пригнулся и пустился бежать прочь.
