Я осталась одна в комнате. Прошло десять минут, потом полчаса. Никто ко мне не заходил.
Я смотрела в окно. На микроавтобусе сбоку была огромная вмятина и передняя дверь как будто от другого автомобиля – черная. Собаки грызли одну огромную кость, с двух сторон, отгоняя друг друга. Интересно, чья это кость, какого животного?
Мне было холодно, зря я отдала ему рюкзак, я привязала к нему куртку с оторванным рукавом, которой можно было бы согреться. Я хотела пойти кого-то поискать, но не решалась. Я потихоньку достала свой телефон. Связь здесь была плохая, телефон предложил подключиться к вайфаю, но с паролем, которого я не знала. Я хотела посмотреть, где я, как далеко от города, но карты не открывались. А «ВКонтакте» неожиданно легко открылся. Я посмотрела со своей второй, тайной, странички, что Вова сейчас в «ВК»… Можно ему написать. И что сказать? «Привет, Вова, это я…» И Нора Иванян – тоже. И Константин Игоревич. Сейчас уже идет третий урок. Можно кому угодно написать. Но зачем мне писать в ту жизнь, куда я больше не вернусь? Меня там больше нет. Я там больше никому не нужна.
Наконец дверь приоткрылась, вошла женщина, замотанная в темный платок, так, что половину лица не было видно. Но я увидела у нее высоко висящий крестик. Она подошла ко мне. Я уже успела спрятать телефон.
– Встань, – негромко сказала она.
Я даже сразу не поняла.
– Встань! – повторила она довольно раздраженно.
Я хотела спросить: «Зачем?», но вместо этого молча встала, потому что я овца. И не могу научиться бороться с людьми и обстоятельствами, как говорит Таисья – не обо мне – вообще обо всех трусах. А не бороться – это всё равно что зайти в море и не плыть.
Женщина быстро оглядела меня, сказала:
– Рот открой!
Я сжала зубы. У меня заколотилось сердце. Что происходит? Я ничего не понимаю.
Она вздохнула и потянулась ко мне, наверное, чтобы открыть мне рот своими руками.
– Лучше открой. Делай всё, как говорят. Если не хочешь, чтобы тебе сделали очень больно.
Я открыла рот, кляня себя за малодушие. Она осмотрела мои зубы, попросила высунуть язык. Потом вдруг резко задрала мой свитер.
– Это что? – спросила она. – Ты что, беременная?
Я промолчала.
Она обеими руками пихнула меня в живот, выругалась и ушла.
Я осталась одна, минуту посидела, пытаясь собраться с мыслями. Нет, я не понимаю, что происходит, но я понимаю, что у меня забрали мой рюкзак с паспортом и деньгами. И что я сижу в какой-то комнате в непонятном доме, в который я зачем-то приехала. Я могу позвонить кому-то, у меня есть телефон… Кому? В полицию? И что сказать? Что я не знаю, где я? У меня в этом телефоне даже нет никаких номеров, я не стала их вбивать или синхронизировать оба телефона, точнее, мне это было не нужно. Мама когда-то заставила меня выучить ее номер наизусть, когда я была маленькой. Я его помню до сих пор. Но она давно поменяла тот номер. Ничьих номеров я не знаю, потому что их знает мой обычный, старый, телефон. А он сейчас у того человека, у Игоря, который мне показался похожим на папу, когда папа немного выпьет и выходит петь на балкон, и в нем появляется что-то такое свободное, другое.
Что мне делать? Мне здесь совсем не нравится. Но я не могу остаться без денег и паспорта. Я подошла к двери. Она оказалась закрытой. Я не слышала, как ее запирали…
Я никак не могла унять внутреннюю дрожь. Что-то происходит, я не понимаю, я не знаю, как быть… Зачем у меня забрали рюкзак? Наверное, случайно… А зачем тогда меня заперли? Тоже, может быть, случайно? Или просто это такая вредная женщина… Игорь обещал бесплатный билет и еще деньги… Мне очень нужны деньги… Я знаю, что есть такие благотворительные организации, они на самом деле помогают людям…
Я услышала, что отпирается дверь, и поспешила отойти от нее. В комнату быстро вошла та же женщина.
– Срок? Какой у тебя срок?
Я молчала.
– Ты давай не это… – Она говорила на странном языке, всё время добавляя матерные слова и еще какие-то непонятные, вроде русские, а вроде и нет. – Давно залетела? Сколько месяцев? Знаешь?
– Около шести.
– Родители есть?
Я кивнула.
– Сидят?
Почему люди думают, что мои родители сидят?
Я помотала головой.
– Говори словами! – Женщина слегка пнула меня ногой.
Я сжалась внутри. Кажется, произошло что-то очень плохое. Я не понимаю что, но плохое.
– Где Игорь?
– Какой Игорь? – Она усмехнулась, слегка обернувшись у двери, и ушла, захлопнув дверь. Через некоторое время я тихо подошла к двери и подергала ручку. Заперто.
Что мне делать? На окнах не было решеток, но и не было ручек. Как они открываются? Есть такие окна, которые вообще не открываются, нам в школе в некоторых кабинетах после ремонта поставили такие окна, их открыть нельзя.
Мужчина в тренировочном костюме пошел гулять с собаками, держа их на двух длинных поводках. Ворота остались приоткрытыми, как будто говоря мне: «Давай, другого шанса не будет». Калитки и двери в заборе не было видно, только эти автоматические ворота. Перелезть через такой забор практически невозможно без лестницы. Деревьев во дворе нет совсем. Может быть, есть за домом, но я не видела, когда мы въезжали.
