Паника лишила Лору способности рассуждать. Нельзя, чтобы он застал ее здесь, не так, не в таком виде. Дверь соседнего балкона отодвинулась, Соломон, заспанный, шагнул наружу. Голый по пояс, тренировочные штаны сползают с бедер. Даже в своем паническом состоянии Лора ухитрилась внимательно его рассмотреть. Соломон потер глаза, словно не веря тому, что перед ними предстало.
– Лора?
Она снова заплакала, чувствуя себя дурой – нелепой, жалкой и вместе с тем счастливой только оттого, что снова видит его. Все эти взаимоисключающие чувства разом.
Соломон постучал в дверь. Он слышал, как визжит внутри Катаржина, плачет ее ребенок. Дверь она не открыла, но, похоже, разговаривала с кем-то внутри квартиры. Разговаривая, она вскрикивала и рыдала, маленький мальчик вторил ей. Соседи выходили из своих квартир и сонно взирали на Соломона, который молотил кулаками в дверь, – похоже, главным виновником переполоха сочли его. Но он ни на кого не обращал внимания. Главное – попасть в ту квартиру.
– Кася! – крикнул Соломон еще громче, и плевать на шиканье и шипение соседей.
Наконец Катаржина открыла дверь. Испуганные глаза покраснели от слез, двумя ручьями стекавших по щекам, она усиленно шмыгала носом, укачивая на руках младенца и прижимая к уху телефон. Старший мальчик цеплялся за ее ногу.
– Я Соломон, ваш сосед, – заговорил Соломон, и ужас на лице польки сменился растерянностью. Они не были знакомы, обменивались на ходу приветствиями, если сталкивались на площадке, и ничего более.
– На балконе грабитель, – прорыдала она и вновь пулеметной очередью выстрелила по-польски в телефон. Оставив дверь открытой, Катаржина ушла внутрь квартиры, держась при этом как можно дальше от балкона – видимо, страшась того грабителя, что сидел, оказавшись в ловушке, на каменном полу, уткнувшись лицом в ладони.
– Вы полицию вызвали? – спросил Соломон.
– Что?
– Полицию.
– Нет! Мужа! Друзья приедут.
– Нет-нет, – заговорил он и попытался отобрать у нее телефон, объяснить все тому человеку, с кем она говорила, но соседка сильно ударила его по руке, застала врасплох. Младенец взвыл громче прежнего, а мальчик исхитрился пнуть чужака. – Кася, послушайте же! – взмолился Соломон, спеша ее успокоить, чтобы она перестала орать в трубку. – Это ошибка. Это не взломщик. Моя подруга. На балконе не взломщик. Это моя подруга.
Катаржина смолкла наконец и подозрительно уставилась на Соломона.
– Это недоразумение. Моя подруга хотела сделать мне сюрприз. Перепутала балкон.
По правде сказать, Соломон понятия не имел, зачем Лора влезла на этот балкон, может, и правда ограбить квартиру задумала, но в любом случае он будет стоять за нее до конца. Мужа Катаржины ему довелось как-то раз увидеть. Иметь дело с его друзьями – врагу не пожелаешь.
– Ошибка! Она влезла на ваш балкон по ошибке!
– Зачем она лезла на ваш балкон?
– Это… Это… Романтика, понимаете? Шекспир. «Ромео и Джульетта». Балкон. Знаете? Честное слово, она не воровка. Это недоразумение. Скажите мужу, не надо звать друзей.
Катаржина обдумала услышанное и снова выпустила в трубку пулеметную очередь гневных слов.
Пока она трещала, Соломон открыл раздвижные двери и, сев на корточки, окликнул Лору. Та съежилась на полу, обхватив себя руками, и еще больше сжалась, когда заскрипела дверь. Ноги подтянула к животу, обхватила руками, уткнулась лицом в колени.
– Все в порядке, – шепнул он, придвигаясь ближе, пытаясь заглянуть ей в лицо.
– Я хотела ее освободить, – ответила она сквозь слезы.
– Кого освободить? – нахмурился он.
– Птицу. – Она подняла наконец глаза. – Я слышала птицу. Это меня разбудило. Она хочет на волю. Я пыталась ее освободить, но ее тут нет…
Так вот что она хотела сделать!
– Ох, Лора! – Он обнял ее, прижал к себе, крепко прижал, почувствовал прикосновение обнаженной кожи там, где топ высоко задрался на ее талии. Поцеловал Лору в макушку, вдохнул аромат ее волос. Так бы и стоял вечность. Она прижималась к нему с тем же отчаянием, с каким он обнимал ее. Всем своим существом он отдался этим объятиям, растворился в этой минуте.
Она оторвала мокрое лицо от его груди и заглянула ему в глаза. При этом движении ее лоб скользнул по его обнаженной груди – его кожу кололо иголками, от ее кожи исходил жар. Сердца их стучали в унисон. Она задрала подбородок, чтобы смотреть ему прямо в глаза, их губы оказались так близко, что дыхание смешивалось. В его глазах она нашла тот ответ, который был ей нужен. Увидела желание в его расширенных зрачках. Улыбнулась ему.
И тут к двери подошла Кася. Младенец все еще рыдал у нее на руках.
– Пошли, – шепнул он.
Никуда идти ему не хотелось, но надо выбираться, пока не явился муж. Лора покорно двинулась следом, их руки сами нащупали друг друга, сцепились. В этот момент, распрямившись, Соломон увидел фигуру на соседнем балконе. На балконе своей квартиры. Бо. Наблюдала за ними.
– Ох, простите! – шмыгала носом Лора, свернувшись в кресле, поджимая под себя ноги. Даже укрывшись одеялом, она все еще дрожала. И не могла смотреть в глаза ни Соломону, ни Бо.
