Она услышала, как шуршит его газета, пока Бо щелкает на телефоне: Бо главное увидеть все на экране, а Соломону – потрогать. Шорох, щелчки, упреждающий звонок трамвая, бьющееся стекло. Рассерженный таксист, который орал на нее. Грубая мужская рука, схватившая ее под локоть. Теперь она вспомнила. В такси ее вырвало, и таксист вышвырнул ее вон. Она упала на колени на обочине, ее снова рвало. Парни смеялись. Рядом остановились синие конверсы, блевотина попала на их белый ободок. Снова смех. Чья-то рука коснулась ее лба, потом обвилась вокруг талии. Стоять на ногах Лора не могла, ее волокли куда-то, девушка спрашивала хозяина этой руки, что это он надумал. Голос Рори: велит этому мужчине отойти прочь. Что он хотел с ней сделать? Щеки Лоры пылали от стыда: как она позволила, как допустила, чтобы с ней все это случилось?
А потом ванная. Унитаз. Пятна дерьма в нем. Потом теплое одеяло. Стакан воды. Смех и музыка за стеной.
Она прижала руки к ушам и опустилась на землю, прячась от камер. Мама и бабушка были правы, ее следовало навсегда спрятать от мира, она к нему не приспособлена. А теперь ей некуда бежать. Если б они могли укрыть ее сейчас!
Но, когда она подумала о маме и Гаге, шум в ушах немного стих. Мысли чуть прояснились, а когда мысли успокоились, она словно со стороны услышала себя – скулеж, плач, до задыхания и икоты. Она сидела на земле, вокруг собиралась толпа. Кое-кому еще хватало вежливости не смотреть на Лору в упор, но и эти люди подходили поближе. Она подняла глаза и увидела, кто стоит совсем рядом. Полицейский. Женщина-полицейский. Мама и Гага не велели им доверять. Но эта с виду добрая. Встревоженная. Наклонилась, заглянула ей в лицо и улыбнулась ободряюще:
– Пойдете со мной?
Она протянула руку, и Лора ухватилась за нее. А что ей оставалось делать? Лучше идти куда-то, чем никуда.
Лора сидела в углу полицейского участка, завернувшись в плед. В руках у нее – чашка горячего чая. Помогает прийти в себя. Она ждала, пока кто-нибудь за ней приедет. Но не стала называть имени Бо или Соломона: не хотела, чтобы они увидели ее в таком состоянии, узнали, что с ней произошло. Ее гордость пострадала. Хотела доказать свою самостоятельность – и вот что из этого вышло.
Полицейские занимались своими делами. Ставили печати в паспорта и водительские удостоверения, заверяли другие документы. Много бумажной работы. Вот из чего в основном состоят охрана закона и поддержание порядка. Она чувствовала себя в полной безопасности. Раньше ей представлялось: в полицейский участок все время приволакивают каких-то страшных грабителей. Но ничего подобного. Мама и Гага до смерти боялись полиции, а тут ничего плохого, тут мирно. Лора подумала о бабушке и маме и услышала, как ходит по оселку, затачиваясь, нож. Не слишком уместный звук для полицейского участка. Сразу несколько голов повернулись в ее сторону. Может быть, потому-то она и поступила так – потому что не следовало. Нервы сдали или хотелось взбунтоваться, обратить на себя внимание? Сколько раз Бо задавала ей подобный вопрос – наедине. И теперь Лора задумалась над ответом, задумалась так, как никогда прежде – раньше она не пыталась разобраться в себе. Не очень-то понимала, что побуждает ее производить тот или иной звук. Во всяком случае, не всегда понимала – случалось и так, что смысл звуков был очевиден. Но вот это – «точить нож» в полицейском участке – просто глупо. Другое дело, если бы она сидела на горе, читала книгу, рядом строила бы гнездо малиновка. Там было естественно присоединиться к хору птиц.
– Малиновка! – сказал вдруг сидевший поблизости полицейский. – Узнаю!
– Ты разбираешься в птицах, Дерек?
– У нас они поселились на заднем дворе. – Полицейский развернулся лицом к коллеге. – Папаша довольно-таки свиреп.
– Они охраняют свою территорию, – подтвердила из своего угла Лора.
– Вот именно. – Полицейский уронил ручку на стол. – Малиновки и нашей собаке трепку могут задать. Лютик до смерти их боится.
– Лютик всех боится, – проворчал другой полицейский, листая бумаги. – С таким-то имечком.
Общий хохот.
Этот смех пробудил в Лоре еще одно воспоминание. Снова послышалась музыка, грохот ночного клуба.
Девушки смеялись в туалете. Снимали ее на камеры мобильных. Мужская рука вокруг талии, ее куда-то ведут, успокоительное «ш-ш» прямо в ухо. Другая, добрая девушка шептала ей «ш-ш», гладила по спине, убирала волосы с лица, чтобы не испачкались.
Нет, сказала себе Лора. Не было неадекватной реакции. Она всего лишь пыталась заткнуть уши.
