Птица, лишенная голоса полностью

Это было самое долгое время, которое мы провели наедине за все время знакомства. После нашего неудачного решения посмотреть фильм мы вместе пообедали, а потом засели в социальных сетях. Я показывала ему свои фотографии, а Каран спрашивал, где я их делала, с кем фотографировалась, когда это было; он внимательно слушал все мои рассказы. Мне казалось милым, что он хочет знать как можно больше о моей жизни. Казалось, что мы знакомы с ним уже вечность.

– А нашей совместной фотографией ты поделишься? – Его глаза засияли, когда он решился спросить меня об этом.

Когда я ответила ему «да», он улыбнулся, словно ребенок, чьи мечты наконец-то сбылись. Должно быть, для него это было очень важно. Для меня тоже. Я собиралась выложить фотографию, которую мы сделали перед зеркалом на благотворительном вечере, после того как я ее отредактирую. Я уже могла предположить, какой резонанс это вызовет в Сети; мне хотелось сделать это завтра.

Вечером, провожая Акдоганов в дорогу, я подумала, что этот день получился особенным.

– Нам нужно уезжать, – сказал Омер, глядя на меня. – Береги себя, маленькая птичка. Не позволяй ничему плохому случиться с тобой, пока мы будем в отъезде.

Я улыбнулась и обняла его.

– Хорошо, я подожду, пока вы вернетесь. А дальше буду делать все, что придет мне в голову, – ответила я.

Не поняв моей иронии, Омер ответил:

– Пусть лучше тебе ничего в голову не приходит.

– Легкой дороги. И не забудь написать мне по приезде, – попрощалась я, поцеловав Омера в обе щеки.

Мне так не хотелось прощаться с Караном, что сначала я уделила внимание каждому человеку, который был в доме. Мне не хотелось, чтобы настал его черед. Когда Омер сел в машину, Ариф, словно прочитав мои мысли, отошел в сторону, Каран положил руки мне на талию и развернул к себе, уткнувшись носом в мою шею.

– Держи телефон рядом, чтобы услышать, когда я позвоню. Я не всегда смогу быть на связи.

Он глубоко вздохнул, как будто хотел вобрать в себя мой запах.

– Перед тем как соберешься спать, напиши мне. Если не сможешь заснуть, скажи Арифу, он вызовет Ознур.

Я обняла его, прижимая руки к его лопаткам.

– И не забудь принять лекарства. Пиши обо всем, что случится. И не сильно балуй Босса.

Улыбнувшись, я оставила поцелуй на его груди.

– А если я наберу тебе, ты перезвонишь? – спросила я, глядя ему в глаза.

– Возможно, я не сразу смогу это сделать, но буду стараться, – ответил он.

Я не знала, куда они направляются. Только видела, как Каран переписывался с моим братом. Должно быть, это не было связано с их текущим заданием. Я не спрашивала, потому что не хотела сейчас в это вникать. И, наверное, именно поэтому он предупредил меня, что не всегда может быть доступен для звонка. Как бы эта ситуация ни нервировала, я ничего не могла поделать, кроме как молиться, чтобы они вернулись целыми и невредимыми.

Я встала на носочки и поцеловала его в бровь.

– Хотя бы напиши мне сообщение, – попросила я тихо. – Чтобы я не переживала. Если будет возможность, пиши. Я пока не хочу спать и еще какое-то время подожду.

Он слегка улыбнулся.

– У тебя уже глаза закрываются. Я знаю, что твои таблетки вызывают сонливость. Не заставляй себя сидеть и просто иди спать. Как только будет возможность, я тебе обязательно напишу.

Мы обнялись.

– Если что-то нужно, скажи Арифу. Он будет дежурить у твоей комнаты. Если что-то случится, тут же зови его. Не переживай. Никто больше не причинит тебе вреда, – ответил он серьезно.

Я вдохнула аромат его кожи.

– У меня все будет хорошо. Я не буду бояться, да и помощь мне не нужна.

Ничего страшного, если я немного ему соврала.

– Не думай обо мне. Как ты и сказал, Ариф будет со мной. Как закончишь все свои дела, возвращайся. Это все, что я хочу, – ответила я с тоской в сердце.

Я не хотела его отпускать. Он отстранился и быстро поцеловал меня в губы.

– Я вернусь, – сказал он и снова поцеловал меня. – Особенно зная, что ты ждешь меня дома.

Пока его глаза блуждали по моему лицу, запоминая каждую деталь, я изо всех сил старалась не заплакать. Я уже давно не ребенок, но мне все равно хотелось прижать руки к груди и закричать в слезах «Не уходи!». Губы Карана оставляли поцелуи на моих щеках, подбородке и лбу, чтобы в последний раз коснуться моих губ.

– Все, иди в дом, замерзнешь, – произнес он, хлопая меня по предплечьям. – Береги себя.

Казалось, что в тех местах, где его губы коснулись моей кожи, тоска тлеющими углями стала прожигать меня изнутри. Он прижался щекой к моей ладони, а я потянулась к его губам, словно только они могли оживить меня, словно я хотела сделать последний глоток Карана, источника моей жизни. В отличие от его поцелуев, мой поцелуй был длинным. Его отъезд невыносим. Когда Омер просигналил, от неожиданности я подпрыгнула и попятилась назад.

– Ох! – выдохнула я, испугавшись. Повернув голову в сторону звука, я обнаружила, что это не Омер, а Ариф.

– Ты что, баран? – сердито спросил Каран, обернувшись. – Какого хрена ты сигналишь, дурак!

Ариф обезоруживающе вскинул руки вверх.

– Наверное, случайно… – начал он, но Каран перебил его:

– Заткнись, хорошо?