Утром воспела заря пробужденье от дрёмы героя.Встал Римовалс благородный, умылся и вышел на двор.Зубы почистил себе драгоценною белою пудрой,Вытер лицо полотенцем, выплюнул в тазик слюну.Быстро примчали его шесть шлемоносцев в Квартиру,Двери открылись пред ним, редким металлом звеня.Знал повороты он сам и рукой отстранил провожатых,Все коридоры прошёл, лестницы все миновал.Потом покрылось лицо, грудь зачесалась под сбруей(Выпить любил наш герой на ночь бетеля кувшин).Так и вошёл Римовалс к Бабушке, трижды великой.Важный, видать, разговор ныне ему предстоял…Нет, не знаю, как там у Гомера обходилось, но на мой вкус скучновато. Надо поживее.
В этот день, едва проснувшись,протерев глаза от спячки, отрыгнув ночные ветры,Бабушка на ложе сел.Он сидел, правитель мудрый,с думой крепкой и печальной,в ожидании, когда жепринесут ему хитон.Он сидел, слегка зевая,но сердиться и не думал,ибо знал он про Квартирубольше, чем любой другой.Может, Главный Одевательприголублен Домом Дружбыза сношения с коварными злокозненным врагом?Может, выкрали из шкафаночью все его одежды(и такое тут случалось),не оставив ничего?Наконец, быть может, простоон давно уже низложен,и судьбу его решаетв дальней комнате Совет?Так сидел он, а за стенкой,словно буйный зверь, метался,распираемый желаньем,благородный Римовалс.Наконец не вынес муки,обратился к шлемоносцу:«Отопри-ка, братец, быстроличный Бабушкин сортир».(В это время Одевательуже выбежал с хитоном:оказалось, выбирали,чтоб почище был хитон).Встал тут Бабушка Великийи за стену к Римовалсуон прошёл, быстрее вихря,слыша возгласы его.Обратился он к герою:«Дело мы начнём согласьем.Не положено по чину,но не буду возражать.Эй, вы, слуги-шлемоносцы,отоприте быстро двери,чтоб не мучился напраснонаш прославленный герой.А потом, в согласье дружном,мы рассудим наши споры…»И сказал начальник стражи:«Засорился ваш сортир».ДЕЙСТВИЕ СЛЕДУЮЩЕЕ
Столица. Кабинет Бабушки в Квартире. Бабушка и Римовалс сидят против друг друга на торцах стола, обильно уставленного фруктами, зеленью и напитками. Время действия – за неделю до возвращения Комиссии в Столицу.
Бабушка: Угощайся, друг мой.
Римовалс: Да-да, конечно (рассеянно берёт что-то, кладёт обратно на стол)
Бабушка: Ты чем-то расстроен?
Римовалс: Нездоровится… Годы, наверное…
Бабушка: А я их вроде не чувствую. Всё дела, дела, некогда болеть.
Римовалс: Мне бы твоё здоровье.
Бабушка: Как говорится, береги это самое смолоду. А ты, помнится, не очень-то…
Римовалс: Что было – то было.
Бабушка: Ну ты слишком не расклеивайся, держи себя в руках.
Римовалс: Стараюсь…
Бабушка: Женщин, вот, не обходи. Говорят, что молодит.
Римовалс: Ах, где вы, где вы, женщины моей молодости!..
Бабушка: Не говори, ещё встречаются весьма и весьма…
Римовалс: Не знаю, не знаю…
Бабушка: Ну вот, хотя бы эта… новенькая… Анири, что ли?
Римовалс: Видел. Не в моём вкусе.
Бабушка: Ну ты скрытник! А кто шептался с ней вчера в комнатёнке за Бетелевым залом?
Римовалс: Вот уж сразу и шептался – ничего в этом доме не скроешь! Просто познакомились, поболтали…
