Торчащие в разные стороны перья разошлись и из-за них показалось лицо Зинаиды Ивановны. Слёзы ручьями текли по её щекам.
– Ждать столько лет и всё, ради чего? Чтобы смотреть, как он умирает? – скорбно сказала старуха, – Это я…я во всём виновата!
От руки Вари, держащей брошь, исходило неоновое свечение. Она рассмотрела её поближе и поняла, что источником была левая глазница. Прямо как у бабушки.
Зинаида Ивановна проследила за взглядом Варвары и ответила лёгким кивком:
– Всё так, – старуха шмыгнула носом, – сломай её. Нет места в мире тем, кто способен навредить своим любимым. Даже если им очень больно быть забытыми.
И Варя принялась топтать брошь каблуком. В мгновение, когда та пополам раскололась, пернатое тело пронзило сотней ярких лучей, сжигая всё без остатка. Только пепел осталась лежать на том месте, где когда-то стояла гигантская сова.
Поняв, что угроза миновала, Варя хотела было перевести дыхание, но в сознании, как на повторе, мелькали одни из последних слов старухи: «Он умирает». Глеб умирает. Варвара скользя поднялась на ноги и пошла к машине. На капоте лежало тело её возлюбленного в мелких осколках от лобового стекла и крови.
– Глеб… – осторожно окликнула его Варя, но ответа не последовало. Он даже не дышал.
Собрав все крупицы мужества, Варвара стащила тело возлюбленного с капота и принялась делать ему искусственное дыхание.
Глеб закашлял, придя в себя. Мгновение его взгляд потерянно блуждал по пространству, пока наконец не ухватился за Варвару. Лицо её разделило натрое блестящими дорожками из слёз.
– Эй, – осторожно сказал Глеб и мягко смахнул каплю с подбородка Варвары, – Рыдать в Новый год запрещено.
– А умирать – нет?
Вопрос остался без ответа. Осторожно опираясь на локоть, Глеб приподнялся и потянулся свободной рукой к Варе. Положив кисть на шею, он медленно притянул к себе возлюбленную, чтобы подарить первый и самый чувственный в их жизни поцелуй. И, кто знает, сколько бы он длился, если над головами пары не прогремел салют?
Вспышки озарили небо буйством красок. Заворожено Варя смотрела наверх, сжимая руку Глеба и думая, что больше никогда её не отпустит. Что бы ни происходило.
– Как думаешь, в травмпункте сейчас много людей?
– В Новый год-то? – Глеб прыснул, – Конечно. А через час будет ещё больше!
– Значит, сто́ит поторопиться. Должен же кто-то достать осколки стекла из твоего затылка.
Глеб одобрительно кивнул и при помощи Вари поднялся на ноги, после чего направился к двери водительского сиденья.
– Так, нет-нет! На пассажирское! – Запротестовала Варвара, и цокнув Глеб протянул ей ключ от машины, послушно направившись к пассажирскому месту.
Сев за руль, Варя первым делом откинула козырёк, чтобы посмотреть на себя в зеркало, как на ноги ей скользнула фотография. На ней был изображён мальчик, сидящий у Зинаиды Ивановны на коленях, и какая-то незнакомая женщина. Варвара показала этот снимок Глебу и, ткнув на старуху, попросив уточнить кто это:
– Это наша с мамой лучшая фотография, – указывая на мальчика и молодую женщину пояснил Глеб, а затем перешёл к бабушке, – А это Зинаида Ивановна, соседка. Она помогала маме со мной. Правда, наша семья вскоре перестала с ней общаться: старуха выжила из ума после смерти мужа, представляешь?
– Да уж. Представляю, – только и сказала Варя, увидев в зеркале, как сверкает неоновым её левый глаз.
Глеб достал из бардачка конверт с авиабилетом и протянул Варваре:
– Поехали со мной?
