Примерно в километре на перекрестке светилась желтая буква 'М', обещая неземное блаженство. Меня дернуло туда словно на привязи. Мучимая только одним желанием - вонзить зубы в сочную говяжью котлету и булочку с кунжутом, я практически бежала к спасительному заведению, а потому не сразу услышала крики за спиной. Впрочем, даже услышав и узнав, попыталась проигнорировать их, но в меня вцепились с обеих сторон и заставили притормозить.
Желудок обиженно взвыл - обещанный мамонт улетучивался из затуманенного сознания со сверхзвуковой скоростью, а мысли резво поскакали в сторону каннибализма...
- Настя, я хотел перед тобой извиниться, - начал 'кашемир'.
- Прощен, - сглотнула слюну и покосилась в сторону 'М'. Буду я еще по мелочам спорить и отношения выяснять, когда до цели пятьсот метров!
- А я? - кошмар моего детства сверкал белозубой улыбкой.
- У тебя вообще отпущение грехов до конца жизни, только отстань, хорошо? - я выдернула рукав куртки из лап Лазарова.
- А если нет? - улыбка чудовища стала шире. И в эту белизну так хотелось привнести парочку черных пятен...
- Макс, заткнись. Дай мне пять минут поговорить с Настей.
- Да Макс, заткнись. А вы... Юрий, да? Так вот, я уважаю чужие желания, однако, свои больше. И сейчас ваше желание противоречит моему. Это конфликт. И конфликт может быть решен двумя способами: мы мирно расходимся; ухожу я, а вы остаетесь лежать на тротуаре. Я не пацифист. И действительно считаю, что иногда прямой удар в лицо позволяет быстро, доходчиво объяснить любому человеку очень многое.
- Хорошо, - смиренно опустил голову мужчина, - что вы хотите, Настя?
- Пять гамбургеров, большую колу и пирожок с вишней.
- Что? - Юрий нахмурился.
- Макдональдс. Мы идем туда, - махнула рукой в нужную сторону.
- А я? - влез в разговор Лазаров.
- Ты не ешь вредную пищу, - это я прекрасно помнила.
- Я ее нюхаю! - ухмыльнулось прошлое. Желание отправить Максима в стоматологу становилось нестерпимым. - Ой, Птиц, а чем у тебя карманы забиты?
И прежде чем я успела возразить эта зараза извлекла под бледные лучи простуженного солнца две упаковки презервативов. Краснела я медленно и мучительно...
Восьмой полет
Максим жевал нечто большое, жирное, набитое травой, луком, майонезом. Несомненно вредно. И сто процентов обалденно вкусное. Название сего блюда он не запомнил, да и ни к чему, когда меню представлено в аппетитных картинках. Наслаждаясь едой, мужчина одновременно наслаждался и тишиной. И красными пятнами на щеках спрятавшейся за стаканом с колой Птицы. Да, ему было хорошо. Определенно. Хотя бы потому, что злая и смущенная заноза детства не желала ни с кем поддерживать беседу, несмотря на все попытки Юрия расшевелить ее.
Лазаров украдкой посмотрел на друга.
Быть может уже бывшего друга, ибо блондин не только обладал нордическим характером, он еще и питал крайне собственнические чувства ко всему, что попадало в его поле зрения. Шутка ли: он даже ручки со своего стола брать не разрешает, а тут целая девушка...
И без разницы, что Максим в отношении Насти на большее, чем смертельно больная дружба не претендует, ибо не дурак, а банально боится, что Птица его через мясорубку своего мозга-сознания провернет, котлеты сделает и бродячим кошкам скормит. А вот Юра... гад, сволочь, предатель... посмел в отношении не кого-нибудь, а в отношении личной, находящейся в исключительном пользовании господина Лазарова, девушки свои руки протянуть. Без разрешения!!!
Как посмел...
Он от нее футбольным мячом в лицо получал?
Разве его коржики она в школе отбирала?
А может, это Седов три часа на лютом декабрьском морозе пытался с гаража заброшенный туда портфель снять?
У некоторых определенно проблемы с совестью.
Большие.
Ее у некоторых просто нет.
- Ну, так ты скажешь или нет к чему тебе такой набор? - мужчина раз в пять минут напоминал Птице о найденном в ее карманах кладе. - Например, зачем тебе клофелин и презервативы?
Девушка упорно молчала, зло сверкая глазищами из-под длинной челки, но не сейчас. Всему приходит конец - ангельскому терпению тоже. Птица не выдержала:
- Изнасиловать вас хотела! - прошипела она. Тихо, но компания студентов за соседним столом услышала и с интересом принялась греть уши, явно рассчитывая на 'жареные' подробности. - А клофелин, чтобы не дергались и не сопротивлялись!
Юрий закашлял в кулак, пытаясь удержать во рту еду.
Максим же невозмутимо продолжил наступление. Страшно, до невозможности, хотелось позлить Настю, так чтобы она показала свой чертовски сложный характер в полном объеме. Ради этого Лазаров был готов рискнуть своего головой и любой другой частью тела на выбор. Еще никогда он не чувствовал себя более смелым, чем сейчас.
- Допустим, - сдержанно кивнул мужчина, - у каждого из нас есть определенные сексуальные фантазии, - Максим наклонился через стол и завершил фразу интимным шепотом: - Поверь, секс с двумя мужчинами одновременно еще не самое странное, что может услышать от женщины. Я могу тебя понять. Но крысиные хвосты тебе зачем? И как они связаны с визиткой психиатра? - приготовившись слушать, мужчина подпер подбородок ладонью.
