Вся Русь в нем — прекрасном, златокудром юноше. Это она, в развевающемся на ветру алом плаще, бесстрашно несется на белом коне времени, разя ползучее и всякое другое зло.
Все умение, какое Егорий по золотым крупицам всю жизнь собирал, засверкало в Георгии молодой, мощной силой.
— Ну, вот, — шепчет устало в седую бороду, — вроде не осрамился, а?
Вымыл старательно кисти, вышел из избы и побрел тихонько по опавшим листьям к лесу. И вдруг высоко, за белыми облаками, в синем небе, как тогда под Москвой, будто опять ручей зажурчал! Все ближе и ближе к нему удивительная музыка, а вот и сами певцы, белоснежные лебеди, из синевы появились. Медленно-медленно, как во сне, машут над ним огромными крыльями, а сами ни с места.
— Куда же теперь, голубушки, зовете?
И чувствует, что становится все легче, легче, плавно отрывается от земли и бесшумно взмывает все выше, выше и летит уже невидимой с земли лебедушкой, неслышно взмахивая белыми крыльями, летит в бесконечной цепи великих и безымянных, как он, русских мастеров к бессмертию…
