Все ближе и ближе лихие донцы. Копи, почуяв удачу, словно не мчат, а летят над полем. Режет утренний воздух тяжелый храп.
У Наполеона мурашки прошли по телу.
— Вот он, конец бесславный…
Сгрудилась, окружила императора свита. Каждый последний момент считает.
Худо пришлось бы французам, да только тут, заслышав пальбу и крики, вдруг на помощь своим явились кирасирские эскадроны. Отогнали они казаков.
Долго не мог Наполеон позабыть об опасной встрече. Бледность долго держалась в лице. Наконец успокоился, вызвал походного лекаря. Приказал он военному эскулапу немедля же изготовить смертельный яд. Не хотел император живым попадаться в плен. Стал носить в пузырьке отраву.
Теперь более осторожно вели себя офицеры и генералы.
Но больше всех неудачу этого дня переживали русские казаки.
— Упустили… Эхма, упустили!.. И чего кричали «ура»?.. И как оно только вырвалось!
Как-то во время Бородинской битвы какой-то полковник, бывший в кутузовской свите, потянулся к фляге и выпил глоток-другой.
Заметил Кутузов, и ему захотелось.
— Э-ей, голубчик, подай-ка сюда водицу.
Растерялся полковник. Во фляге была не водица, а чистый спирт. Не нашелся полковник, как же ему ответить, отдал покорно флягу.
Поднес Кутузов флягу к губам, сделал глоток и чуть-чуть не задохнулся.
— Ух ты! — с трудом переводит дух. — Водичка какая злая.
— Так точно! — гаркнул полковник. — Пьем и терпим, ваша светлость.
Хотел фельдмаршал разгневаться на офицера. Однако полковник так ловко ответил, что вдруг остыл, рассмеялся Кутузов. Вернул он владельцу флягу и только пальцем ему погрозил.
Узнали другие офицеры, что Кутузов простил полковника. А у многих во флягах вместо воды были вино или спирт. Осмелели.
Заметил это Кутузов.
И вот снова такой же случай. Теперь уже у Малого Ярославца. Смотрит Кутузов на поле боя. Рядом крутится свита. И снова полковник, не тот, а другой, потянулся к армейской фляге. И снова Кутузов:
— Э-ей, голубчик, подай-ка сюда водицу.
Подбежал полковник, смело протягивает фельдмаршалу флягу. Знает, что нужно ему ответить.
Поднес Кутузов флягу, однако не к губам на сей раз, а к носу. Понюхал:
— Спирт?
— Так точно! — гаркнул полковник. — Пьем и терпим, ваша светлость.
Отбросил Кутузов флягу. Подошел, взял офицера за ухо:
— Э, чужим умишком живешь! Слова чужие повторяешь. Кто разрешил? — Пальцем указал на флягу. — Что тут, питейный дом?!
Строг оказался Кутузов. Для острастки другим тут же приказал отправить полковника в тыл.
Струсили офицеры. Ты смотри, она и вправду водичка злая.
Еще до того как разгорелась Бородинская битва, в дни, когда русская армия отступала, к князю Петру Багратиону неожиданно явился подполковник Ахтырского гусарского полка Денис Давыдов.
Багратион Давыдова знал давно — когда-то Давыдов служил у него адъютантом, — принял сразу и очень приветливо.
— Ну рассказывай, ну выкладывай. Начальство обидело?
— Нет, — отвечает Давыдов.
— Наградой обойден? В отпуск, наверное, просишься?
— Нет, — отвечает Давыдов.
Поразился Багратион. Ждет, что же скажет ему подполковник.
— Вот какую имею мысль, — начал Давыдов.
И стал говорить о французской армии. Мол, растянулась армия на сотни и сотни верст. От самого Немана через всю Россию тащатся к ней обозы, идут подкрепления, порох, ядра везут.
— Верно, — бросает князь Петр.
— Все время туда и сюда мчатся курьеры с бумагами. Длинный французам путь.
— Так, так… — слушает Багратион. — Нового не открываешь.
— А новое в том, — вдруг заявил Давыдов, — что надо, ваше сиятельство, оставить у Бонапарта в тылу конные наши отряды. Пусть они обозы и мелкие части щупают. Будет немалый урон врагу. Прошу казаков и гусар — докажу, как возможное.
Пока Давыдов все это говорил, лицо Багратиона светлело, светлело и даже вовсе расплылось в улыбке.
— Молодец! Дай поцелую. — Поцеловал. — Жди.
Багратион тут же пошел к Кутузову. Начал с того, с чего и Давыдов. Мол, французская армия растянулась на сотни и сотни верст… И передал все слово в слово о просьбе Дениса Давыдова.
Выслушал Кутузов Багратиона:
— Фантазии разные…
Кутузов только что принял армию, готовился к бою и берег каждый отряд солдат.
— Ваша светлость, — обиделся Багратион, а был он на редкость вспыльчивым, — фантазии в том, что часто мы собственной выгоды не разумеем! — И потом уже тише: — В этом деле есть полный резон. Тут выйдут большие последствия.
— Ну ладно, голубчик, ладно. Я же ведь так. Чело-век-то надежный твой подполковник? Говоришь, из гусар? Им бы пыль по глазам начальству..
— Надежный, ваша светлость. Пять лет у меня в адъютантах был.
Подумал Кутузов:
— Ладно, может, и вправду дело будет сие значительным.
Распорядился Кутузов выделить Давыдову 50 гусаров и 80 казаков.
Так возник первый партизанский отряд. Русская армия отошла дальше, а Денис Давыдов ушел в леса.
Немало причинили партизаны вреда французам. Фельдмаршал вскоре оценил мудрое предложение Давыдова и теперь уже сам стал отправлять отряды солдат в тыл к неприятелю.
