Боги сдержали свое обещание. Бушмен провел отряд вокруг выступающей, точно палец обвинителя, полоски тростника, и, обогнув ее, они опять оказались на открытой поляне. Она представляла собой естественную арену, с трех сторон окруженную стеной темных зарослей, большое круглое пространство роскошной травы примерно полмили в поперечнике.
В центре этого пространства на равных расстояниях друг от друга лежали шесть больших темных предметов, отчетливо видных на открытой местности. Но до предметов было слишком далеко, и сразу узнать их не удалось.
Мурсил, начальник охоты, быстро заговорил с бушменом на неопределенном диалекте. Хай отметил для памяти: изучить этот язык; это был единственный язык в четырех царствах, которого он не знал.
– Мой господин, он говорит, что это мертвые буйволы, убитые Великим Львом, – перевел Мурсил, дыша винными парами.
– А где зверь? – спросил Ланнон.
Бушмен указал.
– Он там, за второй тушей. Он увидел и услышал нас и спрятался, – объяснил Мурсил.
– Он его видит? – спросил Ланнон.
– Да, мой господин. Он видит кончики его ушей и глаза. Великий Лев следит за нами.
– Оттуда? – усомнился Ланнон, глядя на бушмена. – Не верю.
– Это правда, мой господин. У него глаза орла.
– Если он ошибся, я спрошу с тебя, – предупредил Ланнон.
– Да, господин, – с готовностью согласился Мурсил, и Ланнон повернулся к Хаю.
– Подготовимся, Птица Солнца.
Пока они снимали с Ланнона вооружение, перепоясывали принца тканью, надевали ему на ноги охотничьи сандалии, подтянулись остальные. Некоторые из пожилых вельмож ехали в носилках. Асмун, хрупкий и седовласый, остановил своих носильщиков возле Ланнона.
– Хорошей добычи, – пожелал он принцу. – Как та, что досталась твоему отцу. – И его унесли туда, откуда он мог видеть все поле. Отряд растянулся по краю тростников. Оружие и защитное вооружение сверкало на солнце, пурпурная, белая и красная одежда яркими пятнами выделялась на темном папирусе. Когда Ланнон сделал шаг вперед и повернулся лицом к подданным, все смолкли.
Тело принца обнажено, если не считать повязки, кожа гладкая и поразительно белая, хотя лицо, руки и ноги опалены солнцем. Прекрасное тело, высокое, правильных пропорций, с широкими плечами, узкими бедрами и плоским животом. Волосы перевязаны пурпурной лентой, а красно-золотая борода причесана и подвернута к шее.
Он оглядел ряды свидетелей.
– Предъявляю свои права на город Опет и все четыре царства, – просто сказал он, и его голос донесся до каждого.
Хай передал ему оружие. Щит. Из шкуры буйвола, овальный, ростом с человека и шириной с его плечи. В центре белым и желтым изображена пара свирепых глаз. Когда эти «глаза» показывают зверю, он воспринимает их как вызов и обычно нападает.
– Пусть щит убережет тебя, – негромко сказал Хай.
– Спасибо, старый друг.
Затем Хай протянул принцу львиное копье, такое тяжелое и громоздкое, что пользоваться им мог только очень сильный человек. Древко из тщательно подобранного твердого дерева, обожженного и обтянутого сырой кожей, – высыхая, она съеживалась и плотно обтягивала его. Копье было толщиной в руку Ланнона и высотой в два его роста.
К древку полосками кожи крепилось острие, под стать ему широкое и тяжелое; с режущими кромками, заточенными, как лезвие, чтобы как можно глубже войти в тело, оставив большую рану и вызвав обильное кровотечение.
– Пусть это острие найдет сердце, – прошептал Хай и чуть громче добавил: – Рычи для меня, Великий Лев Опета.
Ланнон коснулся плеча жреца. Легко сжал его.
– Лети для меня, Птица Солнца, – ответил он и отвернулся. Со щитом на спине, тщательно оберегая «глаза», чтобы раньше времени не показать их, Ланнон двинулся вперед к ожидавшему зверю. Он шел, освещенный солнцем, высокий и гордый, царь во всем, кроме титула, и сердце Хая устремилось ему вслед. Хай молча начал молиться, надеясь, что боги по-прежнему слушают.
Ланнон шел по колено в траве. Он припомнил советы старейшего и лучшего из своих охотников, повторив каждое слово:
«Жди, чтобы он зарычал, прежде чем показать ему “глаза”».
«Заставь его пойти на тебя сбоку».
«Он нападает, низко наклонив голову. Надо целить в грудь сбоку».
«Череп как железо, плечевые кости отразят самый прочный металл».
«Есть только одно уязвимое место. У основания шеи, между плечами».
Потом он вспомнил слова того, кто один из всех своими глазами видел Великого Льва, Гамилькара Барки, сорок шестого Великого Льва Опета: «Как только копье вонзилось, держись за него, сын мой, цепляйся что есть сил. От этого зависит твоя жизнь. Ибо Великий Лев еще жив, и это копье – единственное, что отделяет тебя от него, пока он не издох».
Ланнон шел, глядя на черную тушу буйвола с вздутым брюхом, не видя ни следа зверя, на которого охотился.
«Они ошиблись, – подумал он. – Там никого нет».
Он слышал в тишине биение собственного сердца, слышал свои шаги и свое свистящее дыхание. Смотрел на мертвого буйвола и шел вперед, зажав древко копья под правой рукой.
