Пришел рассвет, гневный и рдяный, повсюду стояли столбы дыма. Хай пел приветствие Баалу, а вопли и стоны рабов сплетались с голосами легионеров.
Хай торопился организовать отход. Две когорты под командованием молодого Бакмора уже двинулись к большой реке, гоня перед собой захваченный скот. Хай предполагал, что захвачено не менее двадцати тысяч низкорослых местных животных. В соответствии с приказом Хая Бакмор должен был переправить скот через реку и немедленно вернуться, чтобы прикрывать отход.
Теперь необходимо было стронуть с места длинную колонну рабов. От реки к городу легион шел полдня и ночь, обратная дорога займет не менее двух-трех дней. Вновь пойманных рабов нужно заковать, и, не привыкшие к цепям, они поплетутся медленно, задерживая колонну. Любое промедление опасно и делает обремененный обильной добычей легион уязвимым для ответного удара.
Один из центурионов, в выпачканной сажей одежде и с сожженной бородой, обратился к Хаю:
– Мой господин.
– Что?
– Рабы. Среди них мало молодых мужчин.
Хай повернулся к черной массе. На рабов надевали легкие, походные цепи, прикрепленные к ошейникам, как у собак на сворке.
– Да. – Теперь он и сам видел, что это в основном женщины и дети. (Надсмотрщики уже отобрали стариков и калек, и среди оставшихся оказалось очень мало мужчин в возрасте воинов.) Хай выбрал сообразительного на вид подростка и обратился к нему на разговорном языке венди. – Где воины?
Подросток испуганно посмотрел на него, опустил глаза и не ответил. Центурион потащил из ножен меч. Услышав скрежет стали мальчик опять испуганно поднял голову.
– Еще капля крови ничего не значит, – предупредил его Хай, и мальчик сказал:
– Все ушли на север охотиться на буйволов.
– Когда они вернутся?
– Не знаю, – мальчик выразительно пожал плечами, и Хай понял, что тем более надо торопиться. Боевые отряды венди целехоньки, а столбы дыма привлекут их, как запах мяса привлекает стервятников.
– Поднимай людей, быстрее в путь, – приказал он центуриону и поспешил дальше. Из дыма показался Ланнон в сопровождении охраны и оруженосцев. Один взгляд на него предупредил Хая: царь был красен от гнева и грозно хмурился.
– Ты приказал надсмотрщикам оставить в живых тех, кого они отбраковали?
– Да, государь. – Хаю вдруг опротивели вспышки раздражения и приступы гнева царя: теперь были более важные дела.
– По какому праву? – спросил Ланнон.
– По праву командира царского легиона в ходе боевых действий.
– Я приказал сжечь город.
– Но не убивать стариков и больных.
– Я хочу, чтобы племена знали: здесь проходил Ланнон Хиканус.
– Я оставил свидетелей, – коротко ответил Хай. – Если эти старики обременят нас, то не меньше обременят племя. – Хай видел, что гнев Ланнона проходит, и взял его за руку неожиданным жестом заговорщика. – Владыка, я должен сказать тебе кое-что важное. – И, не давая Ланнону времени рассердиться снова, Хай отвел его в сторону. – Боевые отряды венди ускользнули от нас, они в поле.
Ланнон уже забыл свой гнев.
– Далеко?
– Не знаю, но чем дольше мы проговорим, тем ближе они будут.
* * *
Уже миновал полдень, когда рабы были пересчитаны, а колонны готовы к движению. Надсмотрщики доложили Хаю, что всего захвачено двадцать две тысячи человек.
Несмотря на приказ Хая идти сжатой колонной, ряды скованных венди растянулись на четыре мили и шли очень медленно. Как раненая многоножка, поднимались они на холмы и спускались в долины.
Первое нападение произошло после полуночи. Для Хая оно стало неожиданностью: хоть он и принял все возможные меры предосторожности, какие нужны в лагере на вражеской территории, однако такого поведения от племен не ожидал. Перерезанное горло у часового, залп стрел из засады, короткий удар в то или иное слабое место и сразу отступление – да, но не такая мощная атака, свидетельствующая о планировании и контроле и проведенная со смертоносной точностью.
Только выучка и дисциплина спасли его легион, когда на него из тьмы обрушился ревущий поток. Два часа они сражались под рев труб и крики центурионов в темноте: «Ко мне, Шестой!», «Стоять, Шестой!», «Спокойно, Шестой!».
Когда луна взошла и осветила поле боя, нападающие растворились в лесу и Хай смог пройти по когортам и оценить положение. Мертвые воины племени грудами лежали вокруг квадратов когорт. При свете факелов легионеры добивали раненых короткими ударами мечей, другие занимались ранами товарищей и укладывали мертвых для сожжения. Хай почувствовал облегчение: потери легиона были невелики, а враг заплатил страшную цену.
Во время нападения многие связки рабов в ответ на крики нападавших общими усилиями прорвали строй когорт и, по-прежнему скованные, исчезли в ночи. Все равно их оставалось еще больше шестнадцати тысяч, кричащих от ужаса, голода и жажды.
