- Ничего, я тебя разбираться научу.
- Буду очень рада, занятный мой учитель, - улыбалась Таня. – Только почему ты все время шутишь?
- Так жить интереснее.
Таня чувствовала себя уверенно и легко. Майский вечер пах дождем и сиренью. Ночное небо было усыпано звездной россыпью бриллиантов. Мигая, переливались огни дискотеки, покачивались в танце сплетенные пары, люди были веселы, раскованы и свободны. Таня будто была в другом мире. Она сливалась с музыкой, послушная ее волнам.
Эти счастливые минуты, мгновения успокоенности, перекрылись грустными воспоминаниями. … Такой же майский вечер, музыка, звезды, Сергей… Счастье и горечь. … Про себя думала: «Не слишком ли я весела?».
Грустинка на лице Тани не укрылась от зорких глаз Николя. Он стал рассказывать анекдоты. Таня смеялась деланно, натужно, уносясь мыслями вглубь чего серьезного.
Танец кончился, и Николя галантно поблагодарил ее, целуя ручку.
Следующий танец был быстрым, но Таня отказалась танцевать, сославшись на усталость. Роза, подхваченная Николя, умчалась в веселый танцующий круг. Это был знаменитый «Поворот» группы «Машина Времени». Но Таня думала о том, почему мир, добрый сейчас, может быть, одновременно, коварным, думала о человеческой несправедливости, о разрушенных судьбах. Где-то далеко страдает Антон, живут и трудятся Володя и Ира, а она веселится здесь… И уже через минуту ругала себя за меланхолию, несоответствующую вечеру и постаралась улыбнуться…
Роза вернулась радостная, смеющаяся. Николя ловко шутил, и Роза покачивалась от смеха, поправляя очки.
«Все - таки, как она красива, когда смеется», - думала Таня, глядя на Розу. – «Она тоже так хочет быть счастливой. А ведь не всегда бывают такие хорошие дни, когда ее так переполняет радость. Как я хочу, чтобы она была счастлива, она достойна этого, она так хороша!»
Но глянув на часы, она поняла, что уже пора.
- Роза, наши родители в обморок попадают, - сказала Таня, подходя к ним, указывая на часы.
- А мы их нашатырем окатим, - пошутил Николя.
- А они как вскочат, да как зададут тебе! - все смеялась Роза.
- А я им Розу-мимозу подарю, они и успокоятся. Скажу – вот ваш цветок драгоценный…
Николя вызвался их провожать. Они шли веселые, возбужденные, радуясь мягкому, теплому вечеру. Дороги были чисты, воздух свеж и ароматен, как никогда, огни плясали, освещая погруженные в полумрак деревья.
Простившись с Розой у ее дома, Николя проводил Таню. Девушка показалась Николя слишком серьезной, поэтому и он вел себя с нею сдержаннее, шутил мало. У подъезда они остановились.
- Спасибо тебе, Николай.
- Очень тронут. Премного благодарен за приятный вечер.
- Так ты собираешься учить меня искусству музыки?
- Безусловно. В сочетании с искусством любви!
Таня засмеялась.
- Ты дерзок, сын французского дворянина!
- Как и положено настоящему гасконцу!
- Так ты сошел со страниц романа Дюма, или обычный земной человек?
- Считай меня героем Дюма, если тебе так нравится.
Николя храбро смотрел Тане прямо в глаза, но Таня чувствовала, что это стоит ему усилий, что его шутки деланные, это возможность держать постоянно себя в определенном настроении.
- Таня, можно увидеть тебя в ближайшее время? – Коля подошел ближе.
Таня слегка удивилась.
- Не знаю. Вряд ли. Очень много дел, конец года, экзамены на носу. Поэтому, когда я освобожусь – не знаю.
Николя вздохнул и развел руками.
- Ну, прощай, – сказала Таня.
- Лучше, до свидания, - сказал Николя. – Я надеюсь на встречу.
Он пошел, но затем оглянулся:
- А зовут меня Коля Некрасов. Учусь в медицинском, первый курс. Если буду нужен – найдешь…. Удачи!
Таня зашла в подъезд. Ей было приятно, что она кому-то понравилась, так как собой она не была удовлетворена.
«Я слишком серьезная, грустная какая-то», - думала она, входя в квартиру.
Мама еще читала, дожидаясь Таню.
- Ну как, натанцевались?
- Ага.
- Что так долго?
- Задержались немного… Пока дошли…
- Парни были?
- Ой, навалом. Мама, ты знаешь, что-то это меня не слишком интересует, - сказала Таня, и, сняв обувь, припала к маминой груди. – Вот сейчас экзамены, выпускной.
- Это верно, - вздохнула мама, немного удивившись, поглаживая Танины волосы.
И вот Таня в своей комнате. Как всегда, светит неразлучный фонарь, поблескивает портрет на стене, и тихо идут часы.
***
Когда в твоей жизни начинается определенный этап, когда шедшее до сих пор с постоянной неизбежностью наконец-то заканчивается – чувствуешь какое-то облегчение, и, одновременно, легкую грусть оттого, что более это никогда не повторится.
Уходила в прошлое школа, но все более родными становились учителя, близкими становились стены, парты, милая, исцарапанная, тщательно вымытая доска; раздевалка и столовая смотрели грустно и укоризной, ибо не войдут уже сюда знакомые им много лет лица, а грядет, подхватит эстафету, что-то новое, более молодое и задорное…
А сейчас ты ходишь по опустевшей школе и вспоминаешь. Вот здесь впервые мы сели за парту и учились писать, а здесь нам дали возможность впервые заглянуть в микроскоп, здесь мы познали глобус, а тут пели в хоре…
