Пришел Павел, зашуршал газетами, и на какое-то время Зоя забыла о Сергее. Время ползло неумолимо медленно, состав еще не подавали. Зоя просматривала газету: информация о рекордном урожае, о юбилее какого-то завода, о конфликтах на израильской границе не вызвали у нее особого интереса. Но ее внимание привлекла республиканская милицейская хроника. Ее взгляд выхватил из множества фраз название родного города. Что там еще произошло? В заметке повествовалось о взрыве и пожаре на каком-то острове, на метеостанции. Была перестрелка… Нашли обгорелые трупы… Сводят счеты преступные группировки? Рассказы немногих очевидцев…. Лаборатория для переработки наркотиков располагалась в тщательно замаскированном подвале… Исчезновение руководителя станции, некоего
Ага, вот еще…
Посмотрев на портрет, Зоя вспомнила ту зиму, когда она была на этой узенькой Пушкинской улице, вспомнила свою наивную слежку за Сергеем и Мальвиной…. Ведь тогда ее подвозил на «Волге» тот самый – высокий, круглолицый, стриженый под полубокс. И он же был сегодня в буфете, назвал ее Жанной Д’Арк, он, это точно, только с бородкой и усами. Она его узнала. Хм, милиция его ищет, а он здесь отирается.
Зоя свернула газету. Читать больше не хотелось. Неприятная история и связана она как-то с Сергеем, какими-то неуловимыми нитями, она это чувствовала. Она видела этого Яниса и должна была пойти в милицию, но делать ей этого не хотелось. Не хотелось портить отдых…
– Что случилось? Что-то вычитала интересное? – спросил Афанасьев.
– Да так, ничего особенного. Это криминальная хроника. Вечно она тоску наводит, – сказала Зоя и устало прислонилась к его плечу.
***
Вечером они сидели в купе, и пили чай, с грустью глядя на уносящиеся вдаль тополя и липы. Он держал ее руки в своих. Казалось, все кончается, все уходит навсегда и скоро придет час расставания. Вечернее солнце злотым огоньком плясало на металлическом подстаканнике.
Когда стемнело, он спросил ее:
– Зоя, почему ты грустна? Устала?
Зоя кивнула головой, по – прежнему глядя в окно. Он догадывался о ее состоянии.
– Тебе грустно от близкой разлуки?
– Да.
– А давай никогда не расставаться.
Даже в темноте ощущалось внезапно нахлынувшее от нее тепло и она сказала шепотом, но решительно:
– Давай.
– Выйдешь за меня замуж?
Она пронзила его взглядом и уклончиво, но с явно иронической интонацией сказала:
– Подумаю.
Он обнял ее, припав головой к ее ногам, как будто она дала уже согласие. В такт их сердцам застучали колеса.
Стук в дверь заставил их вздрогнуть. В проеме двери мелькнуло что-то знакомое, но фигуру стоявшего, закрыл своей широкой спиной Павел. Он что-то достал из пиджака и протянул в проем двери.
– Кто это был?
– Да, ерунда, спички просил, – махнул рукой Павел.
– С бородкой и усами, высокий?
– Да, а что такое? Ты его знаешь? – удивленно спросил Павел.
– Да так. Видела в буфете. Не нравится мне этот тип. Без очереди лез.
– Да, бог с ним, Зоинька, – сказал Павел. – Главное, что мы теперь вместе.
***
Поезд тревожно стучал на перекрестках реек.
Зоя пошла в умывальник. Часть пассажиров уже спала. Молодая парочка стояла, обнявшись, у окна, оглядывая проносящиеся лунные пейзажи. Прошел проводник с фонариком, с ним человек в фуражке. Шли, время от времени, заглядывая в сонные купе.
«Билеты проверяют, что ли?» – подумала Зоя. – «Сейчас к Паше заглянут». Вытираясь полотенцем перед зеркалом, она услышала настойчивый стук, а потом кто-то стал теребить дверь.
– Подождите, – громко сказала Зоя, – не на пожар. Потерпите минуту.
Но за дверью кому-то не терпелось.
