Я танцую. В этой тесной толпе я никто, просто еще одна клеточка в едином организме крутящихся фигур. Я ошеломлен. Я здесь. Я жив.
В какой-то момент вечеринка переместилась в дом Эмеральд. Уже три часа утра, и все разошлись. Элисон и Чарли обещали меня подкинуть, но, похоже, уехали сами. Я ищу Джулиана, но вместо него нахожу Эмеральд. Она с закрытыми глазами полусидит на дорогом диване в запрещенной для нас официальной гостиной. Я спотыкаюсь о ковер, и Эмеральд открывает глаза.
Она улыбается. Ее одежда помята, плечи поникли от усталости, а не расправлены, как у солдата.
– Знаешь, какое кино я вспоминаю каждый раз, как ты входишь в комнату? – спрашивает она.
– Не знаю. – Я плюхаюсь рядом с ней. – В сотне фильмов есть момент, когда герой идет медленно и сексуально, так что…
– «Бемби».
– «Бемби»?
– Ну помнишь ту сцену, когда Бемби встречает свою первую зиму и выходит на лед?
– Не клево, Эмеральд, – говорю я, и она смеется. Затем склоняет голову мне на плечо, и это ощущается так правильно, будто там ей и место.
– У тебя такие глаза, ресницы и скулы, что сходство еще сильнее.
– У меня скулы, как у Бемби? Это как?
– Ну знаешь… такое, треугольное лицо. Высокие скулы. А еще большие карие глаза.
– Отлично, Эмеральд. Вот прямо то, что каждый парень мечтает услышать. – Она снова смеется. – Итак, тебе официально восемнадцать. Чувствуешь себя иначе?
– Скоро сам узнаешь.
– Не хочу ждать еще три недели. Скажи.
– Нет, – вздыхает она. – Все так же. – Эмеральд сползает ниже и устраивается у меня на груди. – Когда была моложе, думала, почувствую. А ты нет? Никогда не мечтал, мол, повзрослею, стану умнее? Сильнее?
– Не знаю.
– Я вот мечтала. Все время об этом думала. Как только исполнится восемнадцать, сразу изменюсь и стану одной из этих сильных независимых женщин, которые никогда не плачут.
– Ты и так никогда не плачешь.
Ну то есть, когда в средней школе Эмеральд выиграла состязание по орфографии, а Эми Флауэрс позавидовала и вылила ей на голову молоко, Эмеральд не заплакала. Если бы не красные пятна, которые тогда выступили у нее на шее, я вообще не понял бы, что она расстроилась.
– Плачу. Где-то раз в неделю.
– Серьезно?
– Ну, за закрытыми дверями, но да. А что ты так удивляешься? Все плачут, Адам.
– Я – нет. – Она поднимает голову и улыбается, как тогда, когда я наврал, мол, дрался с Маркусом. – Нет, я не пытаюсь изобразить из себя крутого. Просто действительно не плачу. Мама говорила, я даже в детстве не плакал. Всегда был счастливым.
Эмеральд снова опускает голову, и я чувствую ее легкий смешок.
– Похоже на правду.
– А что тебе мама подарила?
– Еще не знаю. До завтра ее не увижу. Она со своим бойфрендом.
– Серьезно? – Моя мама с ума бы сошла, если б у нее не получилось прийти на мой день рождения.
– Все в порядке. Те, кого я хотела увидеть, были здесь.
– Кроме Бретта, да? – Видимо, у него было какое-то важное летное испытание, которое никак нельзя пропустить. – Паршиво, что он не смог прийти.
– Ага… не знаю. Он вроде не так далеко, но иногда я не уверена, что оно того стоит.
Встречайся я с красивой чудесной девушкой, меня бы часовая поездка не испугала.
– Если человек тебе действительно важен, определенно стоит.
Эмеральд отодвигается от меня и откидывается на спинку дивана.
– Наверное, мне пора, – говорю я. – Я обещал маме, что вернусь к двум, и уже на час опоздал. Даже позвонить ей не могу, потому что снова потерял долбаный телефон. – Я подскакиваю. – А ты Джулиана не видела?
Открываю раздвижную стеклянную дверь гостиной, застегиваю куртку и наконец нахожу приятеля снаружи, на батуте Эмеральд.
– Прыгать будешь или просто тут валяешься? – спрашиваю я, залезаю сам и подпрыгиваю пару раз. Джулиан смеется, и я понимаю, что он пьян. – Эй, я же тебя предупредил… – Он смотрит на меня огромными встревоженными мышиными глазами. – Ладно, забудь.
Эмеральд выходит к нам, закутавшись в толстое серое одеяло. Она садится на батут, а я одними губами предупреждаю ее, мол, Джулиан напился. Эмеральд смеется.
– Джулиан, – подталкиваю его я. – Пора домой.
Он начинает что-то напевать и совершенно меня игнорирует.
– Я могу вас проводить, – предлагает Эмеральд.
– Проводить?
– Прекрасная ночь.
– Но снег же идет.
– Не хочу, чтобы день рождения заканчивался. – Ее прическа растрепалась, несколько прядей упало на лицо. Мне хочется их убрать.
– Ладно. – Я встаю и подаю ей руку. – Проводи нас. – А сам пинаю ногу приятеля. – Джулиан. – Он моргает и смотрит на меня. – Пошли.
В кои-то веки Джулиан не вздрагивает, когда я подхожу ближе, и совершенно не возражает, что мы с Эмеральд подхватываем его с двух сторон. Вскоре наша троица дружно выдвигается в путь по заснеженной дорожке.
– Наверное, лучше тебе его понести, – предлагает Эмеральд, когда он в третий раз спотыкается.
– Нет, – бормочет Джулиан. – Хочу идти.
– Ты его слышала, – отвечаю я.
Он снова запинается, я теряю равновесие, и ноги разъезжаются – прямо как у Бемби на льду. Я все-таки собираю их вместе, а Эмеральд смеется, звонко, как колокольчик. Спотыкаясь на залитом лунным светом льду, я чувствую такой прилив счастья, что хочется бежать.
