Когда очередь доходит до меня, я мотаю головой. Ведущая недовольна, но поворачивается к парню с пирсингом. Он снова рассказывает нам, за что ненавидит свою мать и почему думает, что она заслуживает смерти.
Следующая Энни. Она рассказывает своим тихим, добрым голоском, что ее обижает сводный брат, Крис. Мол, они вечно ссорятся, и иногда дело доходит до кулаков. Однажды она так испугалась, что убежала и спряталась под соседской машиной. Крис ее нашел, схватил за ноги и хотел вытащить. Она попыталась за что-то уцепиться, не подумав, что мотор еще не успел остыть.
Энни поднимает руку и показывает нам длинный яркий ожог. Рассказывает, как ей было больно, как она испугалась, как плакала и говорила Крису, что ей плохо, но ему было плевать. Он согнулся и вытащил ее из-под машины за волосы.
Энни смущенно отводит глаза. Представляю ее брата – большого, сильного. А потом ее – испуганную и обжегшуюся.
– То, что происходит у нас дома… вы не поверите, – продолжает Энни. – Мне правда жаль Криса. Это я, дурочка… – Она принимается ругать себя, жалеть брата, оправдывать все его поступки, мол, то, что он ее обижает – нормально.
Ничего подобного.
Итак, мама официально получила временную опеку над Джулианом. Делорес зашла попрощаться, затем я вышел с ней в коридор. Она крепко меня обняла.
– Я буду по тебе скучать, Адам, ты же знаешь?
– Я тоже буду по вам скучать.
– Знаю, как только вы отсюда вырветесь, то и думать забудете обо всем этом, но если захочешь, приходи, поболтаем.
– Непременно. – Я снова ее обнимаю. – Делорес, пока вы не ушли, о Расселе ничего не слышно?
– Нет. – Она вздыхает. – Полиция навела справки. Его уволили в прошлом году, после какого-то инцидента с женщиной, но с тех пор никто ничего о нем не слышал.
– Странно, что он не работал. Джулиан сказал, Рассел вечно уезжал по делам.
– Последняя, связанная с командировками работа у него была четыре года назад Оттуда его тоже выгнали.
– Как же он за все платил?
– Платил не он, а Джулиан.
– То есть?
– Оба родителя Джулиана были застрахованы, и деньги перешли к Расселу. Те самые, на которые он должен был заботиться о племяннике.
Вспоминаю поношенную одежду и обувь Джулиана, то, как у него никогда не было телефона – а потом костюмы Рассела и его модную машину.
– Ублюдок.
– Согласна. Послушай, Адам, лучше, если ты сейчас это узнаешь. На Рассела выписан ордер, но пока его обвиняют лишь в жестоком обращении с ребенком. Понимаешь, о чем я?
– Н-но… как такое возможно? Он же пытался убить Джулиана. – Делорес медленно кивает. – Думаете, Рассел выйдет сухим из воды?
– Не знаю. Невозможно предугадать. Побег отягчает его вину, но суть в том, что на самом деле его никто не преследует. К счастью для Джулиана, Рассел, похоже, это не знает.
«Что тебе мешает?»
Группа реагирует как обычно, ребята упрямятся и закатывают глаза, мол, какой идиотский вопрос.
Мне уже не нужно кресло, и я сижу на настоящем стуле в новеньких кроссовках, которые сегодня принес мне Адам. Они ярко-красные, и я уже представляю, как буду в них бегать.
Все молчат, но от напряжения в комнате буквально искрит. Ребята смотрят в пол, на потолок, в окна, на свои руки. Я крепко жмурюсь и чувствую ее. Боль. Она исходит ото всех, как дым.
Консультант снова спрашивает:
– Что вам мешает? Когда вы закончите программу и вернетесь к своим жизням, что вас остановит? Что не дает жить так, как вы хотите? Что не дает стать свободными?
И я вдруг их вижу. Все, что держит меня в клетке. Не только Рассел, но я сам, мои страхи.
Страх говорить.
Страх пробовать.
Страх желать.
Страх мечтать.
Думать о тех, кого я потерял, – и бояться потерять еще больше.
Ведущая настаивает, и наконец некоторые бормочут ответы. Ребята делают вид, будто им все равно, но это не так. Как и я, они тоже уже знают, что им мешает. Вскоре ответы выстреливают один за другим. Наркотики-таблетки-родители-учителя-он-она-страх-друзья-я-я-я.
То, что я понял, не отпускает меня до конца дня. Я встаю, иду обратно в палату, беру журнал и пишу свой список «клеток».
– Мне нужно вернуться, – говорит Джулиан. – Обратно в дом Рассела.
Он меньше часа назад приехал к нам из больницы. Синяки побледнели, но все равно видны, как и ссадины под глазом и вокруг рта. Пальцы до сих пор в гипсе, а шрамы на спине, возможно, останутся навсегда.
– Зачем?
– Мне нужно кое-что забрать.
– Ты уже смотрел? – Пару дней назад Делорес с полицейскими ходили в дом и упаковали по коробкам вещи из его комнаты.
– Не все на месте.
– Если ты про одежду, мы тебе купим новую.
– Я не о ней. А о том, что осталось в… чемодане.
Мы оба молчим, словно нам нужно прийти в себя после этого слова.
Как бы мне не нравился тот придурок Кларк, я говорю:
– Ладно, только надо позвонить в полицию, чтобы нам дали сопровождение или вроде того.
Не успеваю я договорить, а Джулиан уже мотает головой:
– Я сам схожу.
– Ни за что.
Он устало садится на диван, а мне становится стыдно. Джулиан заставил себя произнести чертово слово, но получается, что каждый раз в ответ на него он слышит отказ.
