Втиснув реальность, чувства и воспоминания в прокрустово ложе слов, я по меньшей мере смог бы ее поймать и навечно поселить в доме из белых листов и черных строк. И тогда я смог бы ее открыть, а точнее, раскрыть заново. В самом деле, чтобы откопать в этой жизни хотя бы крупицу счастья, нужно изрядно побороться, верно? Разве деревьям не требуется сила, чтобы укорениться в скалистом грунте? Добраться до скудной капли воды? Или согнуться под житейскими ветрами? Или уйти на три четверти в илистую грязь? А чистой почвы вообще не бывает!
Времени утекло с лихвой. Оставалось купить пачку бумаги и пишущую машинку, чтобы изложить правду. Напряжением всех сил. А что мне было терять? Ни крова, ни семьи, хоть броди по улицам, да и то вряд ли ее отыщешь. Нет, чтобы ее вернуть, надо было бороться до последнего. Богом клянусь, я мог бы предложить ей более глубокие отношения, более устроенный быт, новый дом под терпким апельсиновым солнцем. Мог бы купить розовый трейлер, чтобы до конца наших дней колесить с ней по мостам с острова на остров. Путешествовать со своим жилищем, как делают черепахи, – разве не так она сама когда-то сказала? Носить свой дом на спине.
Я напечатал это черным по белому, а потом перечел, но исключительно для проверки подлинности. Слова то и дело начинали двигаться собственным курсом и заставляли меня говорить больше, чем я собирался сказать, не нарушая приличий, но мой подход, очевидно, устарел… Ряд эпизодов я просто опустил – они не отвечали тем меркам, с которыми я сверялся. Я просто записывал – и вот результат, который обрел собственную жизнь, такую же несовершенную и покореженную, как наши воспоминания. Надеюсь тем не менее, что в пробелах между строками можно различить правдивость моей любви, как грустного примата – меж прутьев клетки. Истерзанный бессонницей, я бодр как никогда. Я раскрываю ладонь. Пусть мою надежду, вечную и неизменную, подхватит осеннее воинство грядущей поросли.
Моя благодарность за предоставленные фактические материалы – Акселю де Мопё д’Аблежу, Флоранс Фариболь и Кароль Лешартье (Мемориальный музей мира в Кайене, Франция); покойному Симону Визенталю (Центр Симона Визенталя в Вене); Паулю Шнайдеру (Мемориальный фонд депортации); Георгу Шпиталеру и доктору Урсуле Шварц (Архивный фонд документов австрийского Сопротивления); Эве Блимлингер (Исторический комитет, Вена); Ютте Периссон) (Австрийский культурный форум, Париж); доктору Джеймсу Л. Кугелю (факультет богословия Гарвардского университета); Вере Штурман и Элизабет Горт («RZB-Austria»), а также Аннелизе Михаэльсен, Амели д’Абовиль, доктору Антонио Бути, Моник Финдли, покойному доктору Моррису Вайнбергу, Андреасу Прелёйтнеру и его отцу, покойному Йоханнесу Прелёйтнеру. Хочу выразить сердечную признательность Лауре Сусейн и Берте Ной за веру в успех долгого пути от первого чернового варианта и далее. Я очень многим обязана Филиппу Рею, Кристиане Бессе и Трейси Кейрнс за подготовку нынешнего издания романа, а также Тайке Вайтити за его самоотверженный труд по экранизации этого произведения.
С. 14.
С. 18.
С. 20.
