Я послушно приблизилась, оставив Кронберг стоять у двери.
- Посмотри. Этот мальчик - мой сын. Замир Альге. Ему шесть лет.
Было странно слышать тёплые интонации в голосе императора. Да и чувства... я практически впервые ощущала что-то помимо холода. Это было необычно - такой Альге. Я перевела взгляд с императора туда, куда он смотрел. В комнате, очень светлой и нарядной, на пушистом ковре сидел мальчик. Вокруг него лежали игрушки - какие-то машинки, плюшевые животные, но они не привлекали его внимание. Он собирал конструктор - самый простой, из деревяшек. Башня была уже почти в рост сидящего мальчика и начала качаться под своим весом. И вот - неловкое движение ребёнка, и она рушиться. Я ожидала, что мальчик расстроится или разозлиться, будет топать ногами. Но он только лишь моргнул, и начал собирать башню снова.
Стекло было не просто утолщённое, а явно имеющее какие-то свойства, полностью блокирующие мои способности эспера, и я не могла ощутить настроение ребёнка. Но я понимала, по странным замедленным жестам, по неподвижности лица, делающего мальчика похожего на куклу, что с ним что-то не так. Да и выглядел он странно. Не просто бледный - почти прозрачный. Сквозь тонкую светлую кожу я явно могла увидеть тонкие синие жилки вен, благо что Замир сидел совсем близко к нам. Волосы - почти белые, гораздо светлее, чем даже у Альге, а бровей почти не видно. Альбинос?
- Не хочешь узнать, что с ним?
- Он.. болен?
- Можно сказать и так, - совсем не обиделся на излишне бестактный вопрос Альге. - Когда он родился... он уже был необычным. Постоянно плакал, часто болел и почти не ел сам. Поздно стал ползать и ходить, и всё никак не начинал разговаривать. Врачи решили, что это задержки в развитии, а когда ему исполнилось три, фактически поставили диагноз - аутизм. В самой худшей его форме. Тем более что ребёнок, который раньше излишне резко реагировал на присутствии людей - прячась или начиная плакать, в этом возрасте совсем замкнулся в себе. А потом один из врачей предположил, что у него дар. Что он эспер, очень рано проявивший себя и не справившийся со своим даром. У тебя такое было?
- Нет. Не так всё плохо, - призналась я, хотя я помнила, что ребёнком была капризным и эмоциональным. И да, очень поздно научилась говорить, хотя рано начала понимать, что от меня хотят, благодаря своему дару.
- Да... обычно всё иначе, даже у вас, эсперов. Поэтому я и пригласил доктор Кронберг на Лонгу. Она, знаешь ли, лучший из психиатров, разбирающихся в эсперах. Не согласись она мне помочь, пришлось бы, пожалуй, её выкрасть.
В другое время я бы наверное улыбнулась, почувствовав волну паники и возмущения от доктора. Но сейчас всё моё внимание привлекал ребёнок по ту сторону стекла.
- Доктор Кронберг тоже подтвердила мои опасения, что Замир необычный случай. А значит, лекарства и другое применяемое для коррекции лечение тут не помогут. И предложила использовать метод, применяемый когда-то в мирах Космосоюза. Использовать другого эспера.
- Почему сейчас его не применяют?
- Эсперы редки... даже в Союзе, а уж у нас, где каждый эспер кому-то принадлежит, достать себе второго достаточно сложно. Впрочем, не мне. У меня уже был один, Лён. Но он не справился. И умер.
Ядгар Альге сказал это спокойно, как будто смерть человека ничего для него не значила. Хотя... не человека, раба. Я вспомнила того смешного и глупого человечка, которого увидела когда-то в памяти Карима Ли, и мне стало горько.
- Вы убили Лёна за то, что он не справился?
Император наконец посмотрел на меня:
- Нет, конечно нет. Я не убивал его. Его убил Замир. По крайней мере, мы так думаем. Лён провёл с моим сыном всего лишь неделю, и однажды, после очередного сеанса, совершенно бесперспективного, глупый эспер просто выпрыгнул в окно. Точнее, попытался. Но так как стекло было защищено, он только лишь сломал себе шею от силы удара. Безумно глупая смерть даже для такого дурачка. Но уж кем кем, а самоубийцей он не был. Мозгов бы не хватило.
Я облизнула внезапно пересохшие губы.
- У Лёна не получилось. Почему вы думаете, что получиться у меня, господин?
- Ты более сильный эспер. У Лёна был едва ли пятый уровень по Кейгелю. К тому же, ты владеешь обратной эмпатией, а теперь ещё и умеешь передавать свои мысли другому человек. Если ты не сможешь достучаться до моего сына, это не сможет сделать никто.
- Я могу умереть. Как Лён, - я не скрывала свой страх.
Ядгар Альге не стал со мной спорить.
- Возможно. Но мы постараемся, чтобы этого не произошло. Доктор Кронберг будет следить за твоим состоянием. Да и ты гораздо умнее Лёна, так что сможешь почувствовать, что что-то не так. А теперь иди к нему. Я хочу увидеть, на что ты способна.
Мне было страшно, но у меня не было иного выбора. Я вошла внутрь. В светлую, по-детски яркую комнату, где сидел беловолосый мальчик с неподвижным и мёртвым взглядом.
