- В дверь запертую ломился, вот что...
- С ножом бегал... Миссис в обмороке...:
Эдвуд поднял на Генри нахмуренное лицо и, ничего не ответив, отыскал глазами миссионера.
- Мистер Бэрч, нужен нашатырный спирт. Или бренди...
- Сейчас, сейчас... - Бэрч сделал знак Джеймсу, одноглазому коротышке, исполнявшему на миссионерской станции сразу три обязанности - повара, кастеляна и мажордома. Тот кивнул, нехотя выбрался из толпы и заковылял к гостиной.
- Глядите-ка, оживает! - воскликнул кто-то из работников под ухом у Генри.
Сознание возвращалось к Тауранги. Он шевельнулся, веки задрожали. Шок, вызванный ударом головы о дверной косяк, был хоть и сильным, но кратковременным. Видимо, причиной обморока была вспышка боли в заживающем виске, а не новая травма.
- Тауранги, ты слышишь меня? - от волнения Генри совсем забыл, что сын Те Нгаро не понимает по-английски. Шагнув в круг, он опустился на колено рядом с Эдвудом. - Это я - Хенаре...
- Вот как! - раздался за его спиной насмешливый возглас.
Генри резко обернулся. У стены, заложив руку за лацкан форменного сюртука и держа в другой коптящий огарок свечи, стоял Гримшоу. Незаметно было, чтобы он сегодня ночью спал: лицо его сохраняло неестественную бледность, в глазах застыла все та же остекленелая пустота.
- Значит, Хе-на-ре?.. - с издевкой протянул земельный комиссар и скривил влажные губы в подобие усмешки.
Генри не смотрел на него. Сейчас Гримшоу с его недвусмысленными намеками вызывал не опасение, не страх, а лишь гадливое чувство. Но почему вдруг забеспокоился Тауранги?
- Не надо, друг, лежи... - шепнул Генри на языке маори, наклонясь над ухом Тауранги. - Мы сами отнесем тебя.
Сын Те Нгаро не слушал его. Согнув ноги в коленях и упираясь ладонями в пол, он пытался встать, и было заметно, каких мучений стоит ему каждое усилие. Кто-то в толпе сочувственно зацокал языком, мистер Бэрч вздохнул и покачал головой.
Доктор Эдвуд переглянулся с Генри.
- Придется, сэр...
Бережно подхватив Тауранги под локти, они помогли ему подняться с пола. Но тот не посмотрел на них. Глаза юноши, горячечные, ненавидящие, были устремлены на Гримшоу. Все сразу заметили это, наступила тишина, наполненная тягостным ожиданием чего-то, что вот-вот должно произойти.
Вжавшись в стену, земельный комиссар, как загипнотизированный, впился остановившимся взглядом в лицо маорийца. Если его лицо сейчас и походило на маску, то это была маска страха: отвалившаяся челюсть и судорогой перекошенный рот говорили о смертельном ужасе, который он испытывал в эти томительно долгие секунды тишины.
Генри почувствовал, что тело Тауранги напряглось, как струна.
- Мате!.. - жарко выдохнул сын Те Нгаро и рванулся из рук. - Смерть!.. Голос его сорвался на крик, а тело конвульсивно изогнулось, пытаясь освободиться из рук Эдвуда и Генри.
- Скорее уведем его, сэр!.. - в отчаянии крикнул Генри. Он с большим трудом удерживал яростно извивающегося друга. - Помогите же нам! - повернулся он к соседу слева - коренастому рыжеусому солдату, который, сжимая в руках ружейный ствол, таращился на Тауранги.
Солдат попятился. Шарахнулись в стороны и все те, кто стоял рядом с ним.
- Не смейте! У него горячка!.. - закричал ботаник, пытаясь опрокинуть Тауранги навзничь.
Но было поздно. В тусклом свете свечей блеснула вороненая сталь. По коридору прокатился грохот выстрела. Тело Тауранги дернулось и обмякло.
Дымная змейка выползла из пистолета Гримшоу. Едко запахло порохом. Потрясенные неожиданностью, все смотрели на круглую кровоточащую дырочку на голой груди маорийца. Комиссар стрелял в упор - пуля угодила точно в сердце.
- Негодяй... - прошептал Вильям Эдвуд, осторожно опуская обмякшее тело на пол.
Генри выпустил локоть Тауранги из рук. Как и все остальные, он не мог оторвать взгляда от раны, из которой, чуть заметно пульсируя, вытекала алая струйка. Рассудок не воспринимал смысла происшедшего, зрение и мозг утратили взаимосвязь. Тауранги в крови... Тауранги лежит на полу... Зачем это? Как странно...
- Это дикарь... бунтовщик! - услышал он прерывающийся хрип Гримшоу.
Генри медленно повернул голову. Земельный комиссар старался засунуть длинноствольный пистолет за пояс и никак не мог: руки тряслись. Лицо Гримшоу было растерянным и жалким, глаза бегали. Но страх из них уже исчез.
"Он убил Тауранги!" - оглушительно прокричал кто-то в голове Генри Гривса, и сознание непоправимости того, что случилось, обожгло мозг. Генри зажмурился. "Сейчас я пристрелю его", - подумал он почти хладнокровно и, открыв глаза, поискал взглядом рыжеусого солдата.
"А если не заряжено?"
Для колебаний времени уже не было.
...Очнулся он во дворе от нестерпимого покалывания в щеке. Приоткрыв один глаз, Генри увидел, что уже рассвело и что он лежит вниз лицом на высохшей льняной соломе. Секундой позже он ощутил, что руки его связаны веревкой и что попытка пошевелить ими отзывается острой болью в запястье.
