Решила спросить Владимира Сергеевича, не подозревает ли он кого-нибудь в причастности к гибели Ларочки. Но, похоже, Сивцов даже не слышал ее вопроса. Он ел пирожки, вздыхал, погрузившись в собственные мысли.
— Я так боялся, что она меня бросит. Найдет себе молодого красавца. Все равно ушла, только не к другому, а от всех. И ведь ровно четыре года…
— Какие четыре года? — не поняла Вера.
— Ларочка с каждым из своих мужей прожила по четыре года, поэтому я боялся этой даты, будь она неладна. Думал, уйдет от меня и останусь один свой век доживать. Нет больше ни сил, ни желания заново начинать, привыкать к кому-то, пытаться казаться лучше. Очень сложно в моем возрасте изображать из себя пылкого мачо, когда хочется лежать на диване под теплым пледом и смотреть телевизор, чтобы из кухни доносился запах пирогов. Чтобы все было просто, спокойно, без лишней нервотрепки.
Вере были понятны переживания Сивцова. Только пироги, домашний уют и диван с пледом никак не вязались с образом Ларочки. Ее представления о счастливой жизни в корне отличались от представлений мужа. Она не осмелилась сказать это своему гостю. Скорее всего, в своих фантазиях он наградил жену самыми лучшими, на его взгляд, качествами. Вера решила задать неожиданный вопрос, который поможет вернуть Сивцова в реальный мир.
— А вы знали, что Лариса посещала психолога?
Владимир Сергеевич искренне удивился.
— Зачем? Она мне об этом не говорила. Кажется, вы знаете что-то, но почему-то не хотите мне сказать. Может, вы меня подозреваете? Уверяю вас, я никого не убивал!
В это время в шкафу в прихожей начали раздаваться какие-то странные звуки.
— А что это за звуки? — поинтересовался Сивцов. — У вас есть домашний питомец? Собака или кот? Я очень люблю животных.
— Нет у меня ни собаки, ни кота! — громко и четко произнесла Вера, чтобы тот, кто сидит в шкафу, понял, что нужно вести себя тихо. — Это у меня морская свинка.
Сивцов очень удивился, что маленький зверек может издавать столько шума. Вера заявила, что это не маленькая свинка, а большая морская свинья. Это озадачило гостя, но он не стал приставать с расспросами, заметив, как остро реагирует на них женщина. Решил, что зверек, видимо, страдает каким-то редким заболеванием, поэтому и начал усиленно расти, и Вера, как человек добрый, болезненно относится к этому.
Вопрос о психологе заинтересовал Владимира Сергеевича, он вернулся к нему сразу, как только Вера отвлеклась от созерцания собственного шкафа.
— Вера, вы не ответили. Что вы знаете о Ларисе, и почему вдруг спросили о психологе?
Вера не смогла ничего придумать, поэтому решила говорить правду. Она верила в невиновность Сивцова, и надеялась получить откровенные ответы на мучившие ее вопросы.
— Ничего особенного я про Ларочку не знаю, близки мы с ней не были. Но одно знаю наверняка — уходить она не собиралась, сама очень боялась вас потерять. Была озадачена внезапными переменами. Решила, что вас подменили. Моя сестра, по случайному стечению обстоятельств, ходила к тому же психологу. Там узнала о Ларочкиных подозрениях. Самое ужасное, что психолога тоже убили. Вернее, ее убили первой, а Лариса была тому свидетелем. Второй свидетель — моя сестра, которой теперь угрожает опасность, поэтому мы спрятали ее в очень надежном месте.
Вера особо подчеркнула, что место, где прячется Людмила, очень надежное и найти ее совершенно невозможно.
Владимир Сергеевич выглядел расстроенным, все сказанное произвело на него сильное впечатление.
— Это я во всем виноват! Своими руками убил того, кого боялся потерять больше всего на свете!
От услышанного Вере стало жутко, неужели внутреннее ощущение ее обмануло, и Сивцов действительно хладнокровно убил Ларочку. Значит, ей и Людмиле, сидящей в шкафу, угрожает опасность. Вера представила, как тихо и незаметно будет продвигаться к двери, чтобы выскользнуть наружу, пока директор не пришел в себя. Только не знала, как подать знак Людмиле, чтобы та была готова бежать вместе с ней. Она привстала, чтобы выйти из комнаты, но в это время Владимир Сергеевич схватил ее за руку и начал яростно кричать, что только он виновен в смерти Ларисы. Ужас охватил женщину, сердце колотилось так сильно, что, казалось, способно выпрыгнуть из груди. В этот момент в шкафу в прихожей раздался ужасный грохот. Владимир Сергеевич отпустил руку Веры и отправился выяснять, что случилось. Она пыталась остановить его, цепляясь сзади за край пиджака, но Сивцов шел вперед, не замечая слабого сопротивления.
Открыв дверь шкафа, Сивцов отпрянул от неожиданности, увидев нечто, обвешанное тряпьем с ног до головы, и глядевшее на него испуганными глазищами.
— А это, наверное, ваша морская свинка, которая прячется в очень надежном месте? Объяснит мне кто-нибудь, что здесь происходит, и почему Людмила сидит в шкафу, вместо того чтобы принять участие в разговоре? Я так понимаю, что именно вы являетесь главным свидетелем?
