Но всего этого я не мог сказать начальнику Тима. Информацию о том, что в моём доме живёт Личинка, предпочитаю сохранить в тайне от господ, умеющих досаждать столь сильно, что у некоторых от присутствия Фогельфедера начинается утреннее несварение желудка.
– Признаюсь, я не специалист в сектах. Особенно столь радикальных. Мне известны лишь слухи, не более, и я читаю то, что пишут в новостных листках. Подобные тайные сообщества давно не поднимали голову и порядком забылись в городе. Перешли в раздел тёмного фольклора.
– Тридцать лет назад. – Удо кивнул какому-то знакомому, проехавшему во встречном экипаже. – Тогда случилась целая война в одном из кварталов Улыбки Рут. Большинство перебили, живыми взяли четверых. До суда довели одного, остальные не выдержали допросов.
– Помню, скормили его чайкам. Не помню, чтобы говорили, чего они хотели и кто такие.
– Разношёрстная компания, – небрежно бросил тот. – Но с тех пор в руки правосудия столь отъявленных отступников не попадало. Сочувствующие – бывало. А радикалы – как-то или повывелись, или уж слишком хорошо скрывались, не давая о себе знать.
Мне оставалось лишь с горечью подумать, что нынешний Фогельфедер не чета прежнему, раз они упустили у себя под носом злодеев, похитивших учёных и пинком отправивших их на встречу с Осенним Костром.
Со всеми вытекающими.
– Я вижу на вашем лице неодобрение, – прищурился он.
– Не считаю нужным его высказывать и учить вас вашей работе.
– И совам понятно, что мы провалились. – Удо не оправдывался, сказал с холодной яростью. – Давно считалось, что этим идиотам вырвали ядовитые зубы, плесень протравлена и новое поколение способно лишь на разговоры да воспоминания о былых временах. Вы ведь знаете цели, которые они преследуют?
– Вернуть власть Птиц в Айурэ. – Я не привык искать сложный путь, когда можно всё сделать примитивно и просто. В тех же самых объяснениях. Особенно когда лень утруждаться беседой со слишком неприятными для тебя людьми.
– Ну… – Он позволил снисходительную улыбку. – Можно и так сказать. Сейчас принято считать, что Птицы принесли нам лишь деградацию и разрушение. Это лидирующая линия в современной истории Айурэ.
Я цокнул языком:
– Если вы начнёте рассказывать, что эти создания жрали нас ради прогресса и держали большинство людей в загонах исключительно для того, чтобы мы потом придумали поезд, я решу, что вы сторонник Племени Гнезда.
Это заявление он принял без веселья, лишь кивнул, словно говоря: вы совершенно правы, раз на подобные слова у вас появляются такие подозрения. У каждого бы они возникли.
– И вместе с тем, некоторым из нас Птицы даровали власть. Назначали вожаков, которые должны были контролировать стадо. Давали им силу. Кто-то говорит, что учили магии – так и появились первые колдуны, ибо Когтеточка не являлся самым первым из тех, кто понял принцип солнцесветов и рун. Это людям рассказали Птицы.
– На свою беду и нашу удачу. – Я знал то, о чём он говорит.
– Верно, риттер. Хотя неразумно считать всех сектантов сумасшедшими фанатиками. Такие конечно же существуют, но среди мелкой рыбешки есть и те, кто желает получить от жителей Гнезда многие блага. Они готовы отречься от Одноликой и сделать этих тварей равными богам. И они уверены: за то, что помогут Птицам вернуться, их наградят так, что предательство стоит любых рисков.
– Я могу представить их логику, – ровно ответил я.
– Нет. Не можете, – возразил мой собеседник. – Она довольно извращённая и травмирующая разум. Но даже самый наивный понимает, что с Птицами договориться не получится ни у кого из них, ибо Гнездо далеко. Поэтому они ищут связей со Светозарными. Те также желают падения Айурэ, возвращения в родной город. Многие из них хотели бы прихода Птиц, хотя раньше и воевали с ними.
Он ещё говорил. Такие же очевидные вещи, а я не очень-то желал слушать, потому сказал:
– Племя Гнезда существовало всегда. А те, кого мы нашли в Иле, носили его знак. Тим снял один такой. Полагаю, эта дорога ни к чему вас не привела.
– Верно, – неохотно подтвердил он. – Кроме медальона-пёрышка, сверкающего в лунном свете, у нас ничего. Люди, которые отправились на кладбище Храбрых людей, обнаружили лишь остатки завтрака седьмых дочерей. По костям никто не может определить, кем были эти господа.
– Они носили мундиры Третьего Линейного. Солдаты лорда Авельслебена.
– Ниточка, которая никуда не ведёт, – признался Удо. – Во время последнего рейда в боях у ульев пропало много солдат. Если кто-то из пропавших был в той воронке, то это невозможно отследить. Как я уже сказал, мёртвый путь. Но довольно опасный.
Он намекал, что к лорду Авельслебену нельзя подъехать на хромой лошади. Будут последствия, даже если просто задавать вопросы, не имея веских доказательств.
И эти проблемы возникнут в том числе у слишком наглых следователей Фогельфедера. Ибо в высших кругах подобные беседы могут проходить лишь с разрешения первого секретаря лорда-командующего.
Или его самого.
Я не стал продолжать столь щекотливую тему. Только сказал в завершение:
