— Рожа твоя рассмешила, — огрызаюсь, не намереваясь ничего объяснять; убираю косметичку в свой ящик и собираюсь уйти.
— Накрасилась, надушилась, — бросает Мейс мне в спину. Что она, интересно, унюхала? Я не пользуюсь духами на службе. — Небось, для Ника старалась?
Останавливаюсь; оборачиваюсь через плечо.
— Когда ты уже уймешься? — спрашиваю на полном серьезе. — Мы с Ником друзья. А если у тебя с ним ничего не вышло, то это точно не мои проблемы, — и снова пытаюсь уйти.
Но Мейс не являлась бы Мейс, если бы ее можно было бы так просто угомонить.
— Я бы на твоем месте не спешила, — бросает вслед; тоже подходит к зеркалу, поправляет локоны.
— А это еще что значит? — напрягаюсь, опять задержавшись.
— А то и значит, — говорит со мной, но при этом неотрывно любуется своим отражением, строит зеркалу глазки. — Я уже была в зале. На церемонию награждения приехала Колетт Валентайн. Знаешь такую? — Мейси довольно щурится, как кошка, только что наделавшая в тапки своему недоброжелателю. — Она спрашивала про тебя, кстати. Хотела поздороваться.
Что ж, в проницательности Мейс не откажешь — я совершенно не горю желанием встречаться с матерью Ника. Было время, когда в доме Валентайнов я чувствовала себя своей. Но это было очень давно.
— Отлично, — отвечаю спокойно и даже улыбаюсь, злорадно любуясь тем, как разочарованно вытягивается лицо Мейс. — С удовольствием с ней повидаюсь.
— Все ещё надеешься стать ее невесткой? — коллега делает последнюю отчаянную попытку меня задеть. Нет, Мейс, не сегодня.
Усмехаюсь.
— Поверь, это последнее, чего я когда-либо хотела.
— Ну, хоть на что-то мозгов хватает, — ворчит Мейси, тем не менее выглядя раздосадованной тем, что не удалось застать меня врасплох. — Валентайны, они же…
— Просто люди? — подсказываю.
И на этот раз покидаю раздевалку.
Под моей ладонью мерно бьется сердце Николаса Валентайна, просто человека. И в этот момент мне необычайно хорошо и спокойно.
* * *После такого дождя на огороде делать нечего — только грязь месить. Поэтому, когда мужчины уходят на рудник, женщины остаются в лагере полным составом. Убираем, моем, стираем — работы хватает на всех. Хотя, конечно, слишком многолюдно и непривычно для разгара дня.
Олуша, с которой пару раз сталкиваемся во дворе, бросает на меня пристальные взгляды, но стараюсь без эмоций смотреть в ответ.
Олуша — маленькая, с мальчишеской фигурой и огромными доверчивыми глазами. У нее черные, как смоль, прямые длинные волосы, а не рыжие кудряшки-пружинки, но она все равно каким-то необъяснимым способом напоминает мне Джилл. Подругу, которую я годами защищала и оберегала, будто свою младшую сестренку.
Моя опека над «этой заучкой» раздражала Дэвина и вызывала непонимающую улыбку у Ника. Как я умудрилась подсознательно перенести свое отношение к Джилл на Олушу?
Вот только моя подруга никогда никому не желала смерти.
Я бы хотела помочь Олуше, но ценой своей жизни или жизни Ника не стану. Глава тоже дал мне неделю срока для того, чтобы доказать свою «полезность». И я тяну время.
