— Мистер Франки! — Финч забарабанил в нее кулаком. — Вы хотите, чтобы я позвал констебля Додджа?
Раздалось гневное рычание, за ним последовал щелчок замка, и дверь снова отворилась. Старик выглядел настолько раздосадованным, будто ему сообщили, что отныне он будет есть лишь гремлинскую еду и всю оставшуюся жизнь ему предстоит пить один лишь керосин или чернила.
— Проклятые хитрые дети кругом! — проворчал мистер Франки. — В мою молодость дети не были такими зловредными. А еще они не были шантажистами.
Старик отошел в сторону, пропуская мальчика. После того, как Финч оказался в прихожей, он опасливо выглянул за порог, оглядел этаж и только после этого закрыл дверь.
— Проходи в гостиную, — буркнул мистер Франки. — Можешь сесть на диван. Чай… да, есть чай.
Прежде, чем последовать приглашению, Финч пристально уставился на старика и сказал:
— Вам следует знать, мистер Франки, что моя подруга Арабелла Джей меня ждет, и если я не вернусь, она позовет констебля, так что вы не можете меня убить и спрятать мой труп под кровать.
Старик хмыкнул в седую бороду и кивнул. Он оценил.
Стараясь не упускать из виду хозяина квартиры, Финч снял башмаки и потопал по коридору.
Гостиная старого затворника оказалась вполне уютной. На обитых темно-зеленым вельветом стенах висели картины, на которых были изображены какие-то джентльмены и дамы в военной форме, на круглом, тоже зеленом, ковре стояли диван и пара кресел, обтянутые той же тканью, что и стены. В углу примостились пара стульев и столик с разложенными картами, словно мистер Франки только что играл с кем-то в «Трольридж». Окно было завешано тяжелыми шторами, через которые в гостиную не мог протиснуться ни один лучик солнечного света, но на полу и стенах колыхались отблески ярко пылающего камина, на крючке в глубине которого висел чайник. Судя по всему, старик и сам собирался пить чай.
Несмотря на раннее утро, мистер Франки уже вовсю был занят делом: на диване, на креслах, даже на ковре были разложены раскрытые газеты. На тумбочке, рядом с граммофоном, дымящейся трубкой и пепельницей, лежали карандаш и блокнот, куда хозяин квартиры что-то выписывал. Видимо, мистер Франки проводил какие-то исследования.
Финч присел на краешек дивана, с трудом отыскав свободный от газет пятачок, и уставился на хозяина квартиры.
Мистер Франки был примерно такого же роста, как дедушка, но казался ниже из-за того, что сильно сутулился. Его длинные седые волосы достигали плеч, а неухоженную бороду гребешок будто бы не касался последние лет двадцать — видимо, старик не считал нужным за ней следить, раз никуда не выходил.
— Говори, что тебе нужно, Финч, — сказал мистер Франки. Подойдя к резному буфету, он открыл дверцы и принялся выбирать из стоявшего на полке сервиза чашку, которую было бы не жалко доверить в детские руки. — Если ты пришел без флика, значит, пока что не хочешь впутывать полицию.
— Я хочу узнать… — начал Финч, но старик его перебил:
— Странно, а я думал, дети знают все на свете, — саркастично заметил он.
— Я хочу узнать… — упрямо повторил мальчик.
— Что?
— Дедушка не вернется?
Мистер Франки застыл у буфета с чашкой в руке. Какое-то время он стоял молча, а затем наконец обернулся и сочувственно поглядел на Финча.
— Нет. Не вернется.
Финч угрюмо кивнул — он так и думал. И все же лишь сейчас, именно в этот момент, мальчик осознал, как сильно хотел ошибаться. Хотел, чтобы дедушка просто вернулся, как пообещал. И пусть бы он даже ничего не рассказывал. Пусть бы он просто вернулся…
Старик отвернулся, закрыл дверцы буфета и почесал макушку, пытаясь выбрать одну из стоявших на шкафу чайных банок. Поднявшись на носочки, он достал большую жестянку с изображением улыбающегося кота и вытащил из левого кармана шлафрока ложечку, а из правого — пачку рафинада.
— Вы ведь знали, что он ушел, когда я приходил к вам в прошлый раз? — спросил Финч.
— Знал, — последовал ответ. Мистер Франки насыпал в чашки чай, плюхнул туда по паре кубиков сахара и направился к камину.
Финч испытывал такую горечь, что с трудом сдерживал слезы.
— Вы знаете, куда он пошел?
— Я догадываюсь… Так, пфф… пфф… — Снимая чайник с крючка, мистер Франки слегка подпалил бороду и похлопал себя по ней, пытаясь потушить начинающийся на лице пожар. — А ты, значит, нашел пуговицу и узнал ее…
— Это называется «следы борьбы», — отстраненно пояснил Финч.
— Умно.
Глядя на то, как старик наливает кипяток в чашки, Финч почувствовал, что и его, почти пустого внутри, наполняет жар. Отчаяние постепенно поднималось в нем, как эта коричневая вода, от которой исходил пар.
— Вы ведь были у нас? Говорили с дедушкой?
— Да уж, — с досадой выдохнул мистер Франки. — Я пытался. Но твой дед — тот еще упрямец. Я его отговаривал. Убеждал, как мог. Но ничего не вышло.
— Вы из-за этого подрались?
