ТУМ! Раздался вдруг откуда-то грохот. ТУМ! ТУМ! ТУМ!
Дети испуганно огляделись по сторонам.
– Что это такое?! – воскликнул Финч.
– Тише! – прикрикнула миссис Чаттни. – Я пытаюсь слушать!
Она подскочила к своему столу и склонилась над рожком для подслушивания. Звук шел оттуда. К нему присоединились взволнованные голоса с первого этажа.
ТУМ! Грохот повторился. ТУМ! ТУМ! ТУМ!
Миссис Чаттни обернулась и поглядела на детей. На ее лице был написан подлинный ужас.
– Кто-то стучит в дверь, – едва слышно проговорила она. – Кто-то просит, чтобы его впустили в дом.
– Но сейчас же буря! – воскликнула Арабелла и почувствовала, как мурашки побежали по ее спине.
– Я знаю, – блеклым голосом ответила миссис Чаттни…
…Когда дети в сопровождении миссис Чаттни спустились вниз, грохот еще раздавался. Более того – он стал настойчивее.
Миссис Чаттни предусмотрительно удержала Финча и Арабеллу на лестнице, и они втроем замерли, прислушиваясь.
У окошка консьержки в самом разгаре происходил спор, что неудивительно, на весьма повышенных тонах. Младший констебль Перкинс выступал за то, чтобы отворить дверь и впустить того, кто за ней стоял. Прочие (в лице некоей лысой женщины и ее лысой кошки) были несколько скептично к этому настроены.
– Что за вздор! – визжала миссис Поуп. – Мы не будем никого впускать! Да там и вовсе никого нет!
ТУМ! ТУМ! ТУМ! Громыхало будто бы ей в ответ. Стучали, как ни странно, в заднюю дверь.
– Мэм, мы не имеем права не впускать, – сказал мистер Перкинс. – Закон гласит…
– Вы в своем уме? Почему мы должны рисковать из-за…
– Во имя сохранения жизни…
– Какой еще жизни? – консьержка была непреклонна. – Никакой человек бы не выжил в буре!
– Я тоже считаю, что стоит отпереть дверь, – сказал доктор Нокт. Он сидел в одном из кресел у камина, подставив ноги почти вплотную к огню.
– С глубоким уважением, господин доктор, – воскликнула миссис Поуп, – но вашим мнением никто не интересовался, поскольку вы здесь даже не живете!
– И рад этому! – оскорбленно ответствовал доктор.
– Цисси, – негромко проговорил мистер Поуп, – полагаю, все же стоит…
Миссис Поуп была ошарашена подобным предательством:
– И ты туда же?!
– Сэр? – Мистер Перкинс повернулся к старшему коллеге, до того молчавшему и надеявшемуся, что ему не придется принимать какие-либо решения, ведь он только-только более-менее согрелся и смог, наконец, взяться за чтение нового полицейского романа «В поисках невиновного».
Мистер Доддж отвлекся от книги, снял свое крошечное пенсне и кряхтя приподнялся в кресле.
– Вы слышали констебля, миссис Поуп, – сурово проговорил он. – Закон требует открыть двери. А значит, дверь будет открыта! Перкинс, мистер Поуп и господин доктор отворят дверь, впустят того, кто там стоит, и снова запрут ее.
– Сэр… – Констебль Перкинс стоял уже у самой двери и вслушивался в доносящийся из-за нее рокот бури. – Боюсь, нам понадобится ваша помощь.
– Так я и думал, – проворчал старший констебль, но тем не менее, выбрался из пледа и захлопнул книгу.
Доктор и мистер Поуп уже стояли у двери. Мистер Доддж подошел и упер плечо в створку. Все приготовились, лифтер даже вжал голову в плечи.
Констебли взялись за засовы, переглянулись и дернули. Заработала тепло-решетка, но как только засовы вышли из пазов, ее заглушило безумие, творящееся на улице.
Дверь будто ожила. Стоило ей лишь немного приоткрыться, как створка буквально вылетела из удерживавших ее рук и ударилась о стену. В тот же миг буря проникла в дом № 17.
Это была никакая не метель, это был самый настоящий шквал. С грохотом, какой могли бы издавать лишь огромные железные валы, снежные вихри ворвались в подъезд, расшвыряв мужчин в стороны.
Камины погасли, и весь первый этаж погрузился во мрак и холод.
Миссис Поуп визжала, сжавшись у себя за стойкой и прижимая к себе обезумевшую от ужаса Мо. Миссис Чаттни схватила детей за руки и потащила их вверх по лестнице. Она не отпускала их, пока они не оказались на втором этаже.
А снег все проникал в дом. Дверной проем будто превратился в огромную воронку, которая засасывала в себя пургу. Снежные лапы сплетались жгутами и ползли все глубже.
– Закрывайте! Закрывайте! – кричал констебль Перкинс.
– Давайте же! Навались! – ревел констебль Доддж.
Мужчины схватились за створку и принялись с силой на нее давить, но ветер был слишком силен. Доктор и констебль Доддж толкали дверь, а мистер Поуп, глядя в кромешно белое марево, пятился и трясся от ужаса и холода.
Снова дверь, казалось, было не закрыть. Никто больше не задумывался о том, кто же стучал в нее.
Констебль Перкинс пригнулся, выбрался из-за простенка и принялся расчищать путь для двери от навалившихся сугробов. Дикие порывы ветра толкали и отшвыривали его назад. В одну секунду он оказался облеплен снегом.
– Перкинс! – заорал мистер Доддж. – Что ты делаешь?! Уйди оттуда!
Но младший констебль продолжал отшвыривать снег руками.
– Толкайте! – закричал он, но его голос прервался, от того, что в рот набился снег.
