Несмотря на напряженный график и внутренние переживания, Мия продолжала агитировать поклонников давить на власти. Она регулярно созванивалась с Муной, та рассказывала о достижениях, советовала как себя вести и что говорить. Часто присылала бумаги на подпись. В основном это были письма чиновникам и разрешения на проведения митингов. Благодаря опытному руководству со стороны Муны, Мие удалось взбудоражить весь мир. Огромные плакаты с фотографиями, сделанными находчивым Брутом, наводнили все города. Лицо девушки не сходило с обложек журналов. Она красовалась на модных сумочках, джемперах и футболках. Это стало походить на всеобщее помешательство. На власти оказывалось колоссальное давление, но решения о пересмотре дела не принималось.
Однажды Мия, придя к Вилару, столкнулась с Миролом. Было заметно, что Мия прервала какой-то напряженный разговор. Глава Мирового Совета вежливо извинился перед Мией и, сославшись на неотложные дела, ушел. И вроде Мирол был улыбчив и обходителен, но в его обращении с Мией была еле заметная перемена, проскальзывал какой-то холодок.
– Что с ним? – встревоженyо спросила Мия, когда дверь за мужчиной закрылась.
– Он обеспокоен, – честно ответил Вилар.
– Чем?
Вилар немного помолчал, словно что-то решая. Затем нехотя пояснил:
– Мирол уже говорил тебе, что ты затеяла опасную игру. Совет очень обеспокоен твоим поведением. Ты подрываешь авторитет власти. Общественность открыто критикует власть, по миру проходят митинги. Ответственность за все это на тебе.
– Так почему они не уступят? – удивилась Мия.
– Они не хотят создавать прецедент. Очень опасно одобрять такое поведение. Если бы ты тихо закидывала письмами все ответственные органы, тебе, может, и уступили бы, но ты бросила им вызов открыто, и теперь уступать никак нельзя.
Девушка сникла. Единственным ее желанием было освободить Кима, и было бесконечно жаль, что она выбрала неправильную тактику.
– Что же мне делать, ведь обратного пути нет. Я не могу сказать, забудьте все, и просто уйти в тень, – сокрушенно проговорила Мия.
– Даже если ты уйдешь в тень, это вряд ли поможет, – задумчиво сказал Вилар.
– А что говорит Мирол? – спросила Мия.
– Он с самого начала предупреждал меня. При каждой встрече настаивал, чтобы я поговорил с тобой, – со вздохом ответил мужчина.
– Так почему же ты молчал? – удивилась Мия.
– Разве мое мнение для тебя когда-то что-то значило? – с невеселой улыбкой сказал Вилар.
– Тогда почему говоришь сейчас?
– Сейчас ситуация обострилась. Совет сошелся в мысли, что от тебя вреда больше, чем пользы. Они хотят тебя ликвидировать, но пока не знают как. Ходят слухи, что с тобой хотят расторгнуть контракт.
– Что же мне делать? – испуганно произнесла Мия.
– Пока не знаю. Через Мирола я выясню, какой способ твоего устранения выберет совет, и предупрежу, – ответил мужчина.
– Я опять втягиваю тебя в неприятности, – виновато простонала девушка.
– Перестань, Мия, не начинай. Твоя опека унижает. Я итак с ума схожу от того, что лежу тут полутрупом и не могу тебя защитить, – гневно ответил Хранитель.
– Ну да, старая сказка, сначала ты спасаешь меня, потом я тебя и так далее, – с улыбкой проговорила Мия и поцеловала Вилара в щетинистую щеку.
После разговора с Виларом Мия своего поведения не изменила. Девушка так и не смогла придумать, как повлиять на сложившуюся ситуацию, и решила продолжать выбранную линию поведения. Ее выступления в прессе были все такими же популярными и острыми. Она благодарила людей за помощь и рассказывала о том, какие действия по спасению Кима предпринимаются и какие результаты приносят. А результаты были неутешительными. Власти игнорировали Мию, и общественность была в курсе. Ситуация накалялась.
– Ответь мне на вопрос: допустим, ты добьешься пересмотра дела, что дальше? – спросил однажды Вилар.
– Поскольку доказательств его невиновности у меня нет, и найти их не представляется возможным, буду настаивать на химиодетекции, – честно призналась Мия.
– А если окажется, что он виновен, ты посрамишь его и себя на весь мир, – серьезно заявил Хранитель.
– Нам не впервой, – со вздохом ответила Мия, – мы уже жили в позоре, когда Кима изгнали из хищного общества.
– Не хочу лезть не в свое дело, но против Кима очень много улик. Следствию даже не потребовалось делать химиодетекцию, все было слишком очевидно, – сказал Вилар.
– А что за улики? – заинтересовалась Мия.
– Отпечатки пальцев, показания свидетелей, съемки с камер наблюдения, сам носитель информации. Но главное свидетельские показания. Нам удалось поймать посредника по передачи чипа, он и указал на свой источник…
– А если он врет? Ведь Кима каждая собака знает, в Ормане и за периметром, – перебила Мия.
– На допросах в обязательном порядке применяются детекторы определяющие ложь. Этот человек не врал.
– Детектор можно обмануть, – парировала Мия.
– Только человек с отличной подготовкой может это сделать. А посредник обычный человек, которого шантажом вынудили работать на преступников.
– А вдруг он соврал и в этом?
