Ну, кто это сказал мне, что есть на свете лед?
Не может быть, безумно, о, цветики, зачем?
В цветеньи и влюбленьи так лучезарно всем.
Цветет Земля и Небо, поет Любовь, горя,
И я с своей свирелью дождался Сентября.
Он золотом венчает, качает он листы,
Качая, расцвечает, баюкает мечты.
И спать мне захотелось, альков мой — небосклон,
Я тихо погружаюсь в свой золотистый сон.
Как девушки снимают пред сном цветистость бус,
Я цветиков касаюсь. «Я снова к вам вернусь».
Июнь, Июль, и Август, я в сладком забытьи.
Прощайте — до Апреля — любимые мои.
Искры малой, но горящей
Ты не угашай:—
Может, вспыхнет свет блестящий,
Разгорится целый Рай.
Весь ведь Мир наш создан, звездный,
Просто так, из Ничего.
Так смотри, не будь морозной,
Свет хорош, люби его.
Кто был Иван Купала,
Я многих вопрошала,
Но люди знают мало,
И как тому помочь.
Кто был он, мне безвестно,
Но жил он здесь телесно,
И если сердцу тесно,
Иди на волю, в ночь.
О, в полночь на Ивана
Купалу сердце пьяно,
Душе тут нет изъяна,
А прибыль красоты.
Живым в ту ночь не спится,
И клад им золотится,
И папорот звездится,
Горят, змеясь, цветы.
Мы девушки с глазами,
Горящими как в храме,
Мы с жадными губами,
С волнистостью волос.
Дома покинув наши,
В лесу мы вдвое краше,
Цветы раскрыли чаши,
И сердце в нас зажглось.
По чаще мы блуждали,
Как дети, без печали,
Мы травы собирали,
И был душист их рой.
В стихийном очищеньи,
И в огненном крещеньи,
Пропели мы в смущеньи
Напев заветный свой.
Ту песнь с напевом пьяным
Припоминать нельзя нам,
Да будет скрыт туманом
Тот свет, что светит раз.
Но мы, как травы, знаем,
Чем ум мы опьяняем,
И каждый бредит раем
При виде наших глаз.
Хвалите, хвалите, хвалите, хвалите,
Безумно любите, хвалите Любовь,
Ты, сердце, сплети всепротяжные нити,
Крути златоцветность — и вновь,
От сердца до сердца, до Моря, до Солнца,
от Солнца до мглы отдаленнейших звезд,
Сплетенья влияний, воздушные струны,
протяжность хоралов, ритмический мост,
Из точки — планеты, из искры — пожары,
Цветы и расцветы, ответные чары,
Круги за кругами, и снова, и вновь,
То выше, то ниже, качаясь, встречаясь,
И то расходясь, то опять возвращаясь,
Свечась, расцвечаясь, поющая кровь
Всемирно проводит путистые нити,
Хвалите же Вечность, любите, хвалите,
Хвалите, хвалите, хвалите Любовь.
Во мне стихи поют — на преломленьи дня,
Когда блестящий Шар начнет к морям спускаться.
Тогда стихи звучат, преследуют меня,
Как пчелы летние, жужжат, звенят, роятся.
О, полнопевный рой! Сюда ко мне, сюда!
Готово место вам, гирлянды строк крылатых.
Уже зенит пройден, светлей в морях вода,
Уже надмирный Диск скользит в воздушных
скатах.
Вот новый улей вам, любовники цветов,
Устройте соты здесь всем множеством бессонным.
Чтоб в зимних сумерках, под дикий свист
ветров,
Я усладиться мог тем медом благовонным
Каждый цветок есть цветистая планета,
Каждое растенье — зеленая звезда,
В горницах зимних Весны няньчат Лето,
Горы — неземные, хоть земные— города.
Тучи — узоры водных размышлений,
Облачко — греза лунного луча,
Терем нам дивный дал Вселенский Гении,
Только от двери не дал нам ключа.
Аллеи рек. Зеркальности озер
Хрустальный ключ. Безгласные затоны.
Живая сказка, страшный темный бор.
Его вершин немолкнущие звоны.
Воздушность ив. Цветы родных полей.
Апрельский сон с его улыбкой Маю.
Я целый мир прошел в мельканьи дней,
Но лучше вас я ничего не знаю.
У Осени в саду, по золотым аллеям,
Мечтая, я бродил, в сияньи Сентября.
Я видел призраки, подобные камеям,
На них светила мне вечерняя заря.
Они мне нравились, их четкий профиль, взоры,
Гармония всех черт, спокойствие мечты
И к ним так стройно шли все краски, все узоры,
В воздушность кружева сплетенные листы.
Но счастья не было. Была одна умильность.
Красиво, но на всем бесстрастия печать
У Осени в саду — зеркальная могильность.
И стали шепоты мне душу вопрошать
«Когда ты счастлив был?» — шепнул мне лист,
спадая.
«Когда ты счастлив был?»— спросила Тишина.
«Иди за мной! За мной!»— шепнула, улетая,
Виденьем бывшая и в Осени, Весна.
«Я счастлив был, когда ты был слегка зеленым».—
Промолвил я листу. И молвил Тишине:—
«Я счастлив был, когда скользил по светлым
склонам.
Моих безумств. Прощай!» И я ушел к Весне.
«Был ли счастлив ты когда?»
Забурлив, заговорила
Мне разливная вода.
«Был ли счастлив ты когда?»
«Было, было, было, было».
Прожурчали мне ручьи:—
«Жил ли ты когда, ликуя?»
«Посмотри в глаза мои.
Знаю, знаю, в забытьи,
Знаю сладость поцелуя».
Все шепнуло мне смеясь:—
«Будет снова, если было.
Не обманывай лишь нас».
И вскричал я: «В добрый час»
«Было, было, было, было».
Все драмы мира — на любви,
Или с любовью слиты,
Всех скальдов мира позови,
И скажут:— Песнь живет в крови,
В сердцах, что страстью взрыты.
И если нежно я пою,
Мои Друг, не веруй чуду
Я просто в строки алость лью,
Мой друг, чужую и свою:—
Я скальд, и скальдом буду.
Сколько в Городе дверей,— вы подумали об этом?
Сколько окон в высоте по ночам змеится светом!
Сколько зданий есть иных, тяжких, мрачных,
непреклонных,
Однодверчатых громад, ослепленно-безоконных.
