Шилле, ковыляя, приближался к зарослям ольхи, за которыми тянулась лесополоса. Левой рукой прижимая к себе мальчика, в правой он держал люгер.
— Отпусти ребенка, гнида! — снова потребовал Нестеров.
— Забери!
Шилле, прикрываясь ребенком, снова сделал выстрел. Нестеров вскинул пистолет.
— Не-ет! — вскрикнула Мария.
Пуля коммуниста Нестерова вошла ровно в середину лба Голиба Шилле, несостоявшегося барона, разоблаченного агента и несмешного клоуна. Алекси вырвался из его ослабевших рук и бросился к матери с криком:
— Мама!..
Нестеров стоял на опушке леса и смотрел на женщину, которую он по-прежнему любил больше жизни, на мальчика, который мог быть его сыном, и мысленно прощался с ними навсегда.
Все ближе звучала сирена. Подъехали полицейские машины, первым выскочил Саволайнен.
«Я же ранен», — вспомнил Нестеров, увидев, как кровь течет по руке. Кружилась голова, он уронил пистолет и упал на мягкую землю.
Мария склонилась над ним, и пока полицейские не подбежали, Нестеров успел прошептать:
— Нам ничего не изменить.
