Публичное одиночество полностью

У нас много земли… Огромная страна, неухоженная, и мы никакими лозунгами и никакими благими намерениями ничего не сделаем, если не выработаем государственную систему с серьезными вложениями для того, чтобы пусть через игру, через телевидение, через кнут и через пряник, заставить себя и других прибраться вокруг.

Уверяю вас, с этого момента дисциплина внутренняя, нравственная, историческая память, воля жить, все, что хотите, достоинство к нам придут. Но мы должны начинать с очень простых и ясных вещей на глобальном государственном уровне. (VIII, 3)

(2010)

Интервьюер:Пять лет тому назад Вы выступали на пленарном заседании XIII Международных Рождественских чтений. И Вы сказали следующее: «Через шестьдесят лет после окончания войны, когда проезжаешь по русским деревням, создается ощущение, что только окончилась Гражданская война. Как можно жить в том месте, которое ты не любишь настолько, что у тебя нет силы и воли привести его в порядок? Мы не народ – мы электорат, мы не страна – мы территория. Поэтому мне думается, что, если мы реально не посмотрим на себя со стороны и не ужаснемся тому, насколько мы теплохладны и равнодушны к самим себе, нам нечего ждать, чтобы нас уважали другие». Это было пять лет тому назад. Что-нибудь для Вас изменилось?

Повторяю слово в слово сегодня то, что сказал тогда. К огромному сожалению. Потому что кругом – мертвые деревни, заросшие поля. И это при нашем огромном желании, некоем пиаре того, что впереди у нас нанотехнологии, инновации и так далее, и так далее, и в каждую деревню придет Интернет… (Боюсь, что просто некуда будет приходить Интернету, потому что деревня умирает.)

Ведь, понимаете, земля согревает человека только тогда, когда он согревает ее. И это аксиома. Когда вы едете, проезжаете на поезде – посмотрите на полосу отчуждения. Зайдите в шлюз. Вы поднимаетесь, и что вместе с вами всплывает?.. Зайдите в любое место. Мы не ощущаем ценности того, чем владеем. Мы теплохладны, мы равнодушны, нас ничто не держит около земли. И если это будет продолжаться, мы потеряем не только уважение, мы потеряем страну. Потому что через какой-то момент люди, которые нас окружают, скажут: «Ребята, вы чего? Нам есть нечего, у нас масса народу. У вас столько земли. Чего вы там ничего не делаете? Дайте-ка мы за вас это сделаем». И сделают!

Я вам приведу потрясающий пример. В одной губернии заседание у губернатора идет, разбираются бумаги и проблемы. Из одного района приходит бумага о двадцати шести процентах безработицы. Какой кошмар! Все кивают головами: что делать? А следующая бумага оттуда же – просьба разрешить принять на работу молдаван. Ну вы понимаете?! Это значит не безработица, а просто не хотят работать. Просто не хотят! Поэтому я думаю, что здесь задача власти – на мой взгляд, повторяю, я могу тысячу раз ошибаться, – получается, именно в этом.

Когда читаешь различные ваши выступления, интервью, которые Вы даете, невозможно не почувствовать, что у Вас острое неприятие того, что сегодня происходит в России.

Это неверно.

Ну так получается. Вот посмотрите: «Если бы я был врагом России, я бы объявил ей войну и выиграл в три дня». Раз. Или: «Возникает общее ощущение безысходности. Нет радости, нет предвкушения будущего. От этого мало детей. Иногда я думаю: Господи, ну хоть бы мы вымерли все! Чем земля-то виновата? Пусть сюда придут шведы, китайцы, кто угодно». Это как? Было сказано сгоряча?

Нет! Я это говорю для того, чтобы пробудить и пробудиться самому.

Пробудиться?

Да! А Вы думаете, что мы другие? Вот я? Я такой же, к сожалению.