Моя приятельница Морнинг несколько лет назад угодила сразу в два анонимных общества: страдающих от кокаиновой зависимости и от алкоголизма, что в дальнейшем привело ее в общество людей с сексуальными и эмоциональными проблемами и в общество детей алкоголиков. И эта самая Морнинг прислала мне в подарок на Рождество книгу о медитации. Я фыркнула, решив, что она окончательно рехнулась.
Открыв пособие, прочитала пару глав и попыталась медитировать способом, который автор назвал «прислушивание». И не смогла. Определенно у меня в голове слишком много того, что автор назвал «шумом». Он писал о людях, подобных мне. Людях, которые постоянно держат включенным радио или телевизор, которые вечно разговаривают сами с собой, или что-нибудь не переставая делают, или разговаривают по телефону и никогда не посидят, прислушиваясь к космосу. Когда я пытаюсь медитировать, моя голова наполняется мыслями о делах, которые необходимо осуществить, и я моментально вскакиваю и начинаю действовать. Морнинг говорит, что это признак незрелости, инфантильности, недисциплинированности и своенравия; когда-нибудь все это приведет меня к безысходности.
После того, что утром сказала мне мать, я не перестаю думать, что Морнинг была абсолютно права: меня захлестывают эмоции, а моя карьера… впереди.
Еще до того, как мы со Скотти свернули на подъездную дорогу, он начал лаять, скулить и прыгать на заднем сиденье джипа. Когда подъехали к дому, я поняла почему: рядом стояла голубая «миата», и хотя погода была пасмурной, верх машины откинут.
«И что теперь?» – подумала я.
Вокруг никого. Я выпустила Скотти, и он с лаем бросился в лес.
Странно. Я обошла вокруг дома. Никого. Лай Скотти, казалось, звучал за несколько миль отсюда.
Я открыла кухонную дверь и, войдя в дом, включила автоответчик. Первое сообщение от Дага. Он сожалел, что не застал меня, что у него много работы и что он позвонит позже.
Мой брат Роб хотел знать, почему мать на меня сердита. Что происходит?
Спенсер: «Тебе не удастся от меня спрятаться. – Он засмеялся. – Надеюсь, ты много работаешь. Скоро поговорим».
Мать. Извинялась, что была резка со мной. Она меня любит.
Спенсер: «Возможно, тебе удалось от меня спрятаться.
Где ты?»
Я набрала номер, который он оставил. Ответа не последовало. Прошла на кухню, чтобы впустить Скотта, и чуть не подскочила от неожиданности, увидев за стеклом его лицо. Он только в белых теннисных шортах и туфлях, его грудь блестит от пота. Скотти, виляя хвостом, держит в зубах его майку.
– Как ты здесь оказался? – Я открыла дверь.
– Искал тебя. Решил немного пробежаться, пока тебя нет. Я весь мокрый, но могу ли я поцеловать тебя?
Он наградил меня поцелуем и широко развел руки.
– Я нашел тебя! Прекрасный дом! Замечательная собака!
– Он сделал тебе дыру, – сказала я, отбирая у Скотти майку.
– Не могу поверить, что ты наконец здесь.
– Я тоже.
Мы были смущены. По крайней мере я. Странно видеть его здесь. Это мой дом, мой город. Я должна бы раздражаться, но не случилось. Я рада. Хотя и нервничаю.
– Я возвращаюсь в город. – Он поморщился. – Могу я попросить воды?
– О да, конечно. – Я бросилась в кухню.
– Во всяком случае, я посмотрел на карту, нашел Каслфорд, а затем добрался до заправочной станции и заглянул в телефонную книгу. Там был номер твоего телефона, но не было адреса. Я позвонил, но тебя не было. Стоял и размышлял, что делать дальше, потом решил позвонить в редакцию. Спросил у леди, стоявшей за прилавком, как называется газета, а она спросила: «Кого вы разыскиваете?» Я ответил: «Репортера Салли Харрингтон». И она объяснила, как проехать. ~ Он взял у меня стакан с водой. – Спасибо. – Залпом выпил. ~ Мм, это и есть знаменитая колодезная?
– Да. Но мне интересно знать, кто была та леди?
– О, – сказал он, опуская стакан, – она просила передать тебе привет от Бернис, твоей знакомой по хору. – Он утер рот рукой и подошел к раковине налить еще воды. – Я и не знал, что ты пела в хоре.
– Еще в начальной школе. Я помню Бернис. Она работает на бензозаправке.
– Очевидно. Я решил немного покататься по городу. Его не отнесешь к числу больших.
– Тебе бы приехать сюда вчера вечером, – сказала я. – Часть его разрушена взрывом.
– Правда? – Он снова пил воду, причитая, какая она вкусная.
Для редактора нью-йоркского издательства Спенсер был спортивен. Сказал, что часто ходит в гимнастический зал, который находится в его многоквартирном доме. Не в пример мне успел загореть.
Я рассказала немного о пожаре, о том, как таскала мешки с песком и вернулась домой поздно, а сегодня с утра встречалась с матерью, и потому у меня не было времени позвонить ему. Я провела его по дому, и в гостиной он обратил внимание на фотографию, где мы с Робом стоим с родителями перед нашим домом.
– Это твой отец? – спросил он, взяв в руки фотографию.
– Да. – Я подошла к нему и встала рядом.
– Он был такой молодой.
Я посмотрела на папу. Был.
– Твоя мать сногсшибательна, Салли, – сказал он, ставя фотографию на место и взяв другую, более позднюю.
– Да, она такая, – согласилась я.
– Ты на нее похожа.
– Но я другая, – вздохнула я.
– В чем дело?