Публике смотреть воспрещается полностью

Габриэль. Чего там улавливать! Но подумай, какая трагедия: что я – Мария Стюарт – они верили, что я – Нефертити – заглотнули наживку с крючком, а Жозефина – хоть тресни! Видно, есть троны, на которые мне не вскарабкаться!

Эрве. Мы провалились еще за двадцать минут до того, как ты вышла на сцену, мы провалились, когда поднялся занавес. Есть точные приметы. На третьей минуте спектакля они стали ерзать в креслах, а публика, захваченная пьесой, не чувствует своей задницы!

Габриэль (трагически). Эрве! Скажи мне правду: ты ходил в кассу?

Эрве. Да.

Габриэль. Что кассирша?

Эрве. Не спрашивай, Габриэль, нож в сердце!

Габриэль (беспощадно). Вяжет свитер?

Эрве (договаривая правду до конца). С капюшоном.

Габриэль. С капюшоном!

Эрве. Он вдвое дольше вяжется.

Габриэль. Когда кассирша чует успех спектакля, она понимает, что больше двух рядов в день не сделает, времени не будет.

Эрве. Никогда она не начнет вязать свитер, да еще с капюшоном.

Габриэль. Слушай! Гробовая тишина, никакой реакции, ни смешка, полная пустота!

Эрве. Катастрофа!

Габриэль. Провал!

Эрве. Березина!

Габриэль и Эрве (вместе). Это тебе ничего не напоминает?

Габриэль. «Арабская принцесса»!

Эрве. «Арабская принцесса»! В девять часов пять минут мы поняли, что это – провал!

Габриэль. В девять часов десять минут кассирша начала покрывало на постель!

Эрве. А мы с тобой забились в этот кабинет и умирали от хохота. И когда вошел Ларе Шмидт, несчастный, терявший на этом пятьдесят кусков… мы танцевали польку!

Габриэль и Эрве (танцуют польку). Ю-па-па! Ю-па-па!

Справа робко появляется Робер.

Ю-па-па! Ю-па-па!

Робер. Вы правы! Смейся, паяц!

Эрве (осененный какой-то идеей). Габриэль! Ю-па-па, ю-па-па! Вот – тон! Вот тональность Жозефины! Я тебе ее внушил слишком серьезной! История всегда расставляет нам такие ловушки! Габриэль, меняй все! Сыграй мне Жозефину, потерявшую голову от любви! Поставь все вверх ногами! Мне наплевать! Разнеси все к чертям!

Габриэль. Ты с ума сошел? Как? Сходу импровизировать новую героиню?

Эрве. Да. Ты сможешь! Ты это уже делала! В атаку!

Габриэль. Нет! Не смогу!

Эрве. Попытка – не пытка! Терять нечего!

Габриэль. Я стану посмешищем!

Эрве. Уже стала! Чуть больше, чуть меньше!

Габриэль. Что? Я стала посмешищем?!

Пьер (входит справа). Папа! Мама! Франсуаза прелестно провела свою сцену! Публика принимает намного теплее.

Габриэль. Долго это не продлится! Сейчас я приведу ее в бешенство! Через десять минут она разнесет театр, спасаясь, ноги в руки! Как?! Я – посмешище?! Как!! Я – плохая актриса?! Ну, держись, Париж!

Эрве. Габриэль, ю-па-па?

Габриэль. Ю-па-па! (Выходит влево.)

Робер. А не опасно давать ей волю?

Эрве. А что нам еще остается? Выхода нет. В любом случае через минуту – провал! Я беру на себя всю ответственность! Ах, дети мои, на какой риск я иду! На этом сам черт голову сломит!

Франсуаза (входит справа). Мсье Монтэнь, мадам Тристан вышла на сцену.

Эрве. Ну и что?

Франсуаза. Как-то странно она играет!

Эрве. Как же она играет?

Франсуаза. Поет!

Эрве. Поет текст? Как в «Шербурских зонтиках»?

Франсуаза. Да! «Привет, привет, Наполеон, когда приедешь в Мальмезон»!

Эрве. Мы вступили в область неизведанного.

Франсуаза. Мне страшно за нее!

Эрве. Прекрасно! Габриэль на взлетной дорожке! Она пересекла красную линию. Теперь – или звезды, или смерть! Или триумф, или катастрофа!

Пьер (входит слева). Папа, папа! Мамочка танцует вокруг Наполеона!

Эрве. Перебор, перебор. Моя вина – я ее слишком завел.

Hиколь (входит справа). Ну, все, она совсем голову потеряла, лупит Наполеона зонтиком и кричит: «Ни на какое Ватерлоо я тебя не пущу!»

Байар (пробегает через сцену слева направо, потрясая сломанным зонтом). Я развожусь, развожусь и возвращаюсь в „Комеди Франсэз".

Со сцены доносится невообразимый гул. Появляется совершенно потерянный Кристиан.

Кристиан. Конец первого акта. Я дал занавес.

Пьер. Ну что? Провал?

Кристиан. Не могу этого сказать!

Hиколь. Значит, можешь сказать, что это – успех!

Кристиан. Ох, нет, ох!

Hиколь. Так что же это – триумф или катастрофа?

Кристиан. Мсье Монтэнь, ничего не понимаю! В зале какой-то господин в орденах затеял драку, крича, что это профанация истории Франции! И сейчас дерутся все! Мороженое летает по воздуху!

Жизель (входит, закрывая ладонью глаз). Они меня узнали! Они закричали: «Вот жена автора!»

Hиколь. И что?

Жизель. Вот что! (Убирает руку: под глазом огромный синяк.)

Габриэль (входя). Они меня освистали, они кричали, что я – пощечина памяти Жозефины, они бросали в меня помидорами! Помидоры зимой! Какая честь!