Когда я вышел во двор, там толпилось много народу, но Барреры не было. Притворяясь ничего не знающим, я прошел в корраль, где несколько человек свежевали раздавленных быков.
— Не помогло даже то, — говорил один, — что я пустил коня во весь опор, обогнал стадо и запел, чтобы успокоить быков. Я ускакал очень далеко, и если б не мой конь, меня бы раздавили.
Несколько минут спустя, возвращаясь в дом Субьеты, я увидел, что возле канея Кларита продает собравшимся ром, разливая его из выдолбленной скорлупы кокосового ореха. Здесь было несколько неизвестных мне людей; из-под плащей у них кричали петухи. Хозяева петухов спорили, заключая пари, точили бойцам шпоры или, набрав в рот водки, опрыскивали им бока, приподняв крыло. Ярко оперенные птицы вызывающе поглядывали друг на друга и, злобно нахохлившись, скребли когтями землю. Субьета вошел под навес, взял уголь и начертил на полу неровный круг. Он сел на свое обычное место, прислонившись к столбу, глотнул из бутылки и предложил, с жестким смешком:
— Ставлю сто быков за красного против желтого.
Кларита, высунувшись из-за группы людей, кивала мне головой, давая понять, что пари заключать не надо. Но я с высокомерной небрежностью выступил вперед.
— Я выбираю петуха и ставлю двести пятьдесят голов скота, которые выиграл у вас в кости!
Старик сделал вид, что не слышит.
Тогда кто-то крикнул, показывая сжатый кулак:
— Идет! Десять быков против золота, которое у меня в руке, или против того, что у меня зашито в поясе?
Субьета отказался. Вакеро упрямо настаивал:
— Смотрите, хозяин, — это «орлы» и «королевы», вы зароете их в банановой роще!
— Чепуху плетешь! Но, если золото чистой пробы, я обменяю тебе его на бумажки.
— Нет, так дело не пойдет.
— Дай-ка мне монету, я проверю, не фальшивая ли она.
Старик осмотрел монету со всех сторон жадными глазами, пощупал, звякнул ею и, попробовав на зуб, воскликнул;
— Идет! Ставлю против желтого!
— Но с условием, чтобы кривой Мауко ушел отсюда, иначе он может заговорить петуха.
— Как это я могу заговорить? — протестовал кривой.
Но Мауко заставили выйти из круга, и, как он ни ворчал, его заперли в кухне.
Владельцы петухов взяли их в руки, обсосали им когти и к всеобщему удовольствию натерли шпоры лимоном. Затем по команде судьи поставили птиц на арену.
Хозяин красного петуха, присев на корточки, закричал:
— Ура, петушишка! Глаз красный, клюв опасный, шпоры — шилья, крепкие крылья, грудь колесом, гребень торчком, дерись до смерти, пока не взяли черти!
Петухи гневно оглядывали друг друга, нахохлившись и клюя пол; яркое оперенье на их шеях играло всеми цветами радуги. Они одновременно взлетели, сверкнув в голубом полусвете, и набросились один на другого, старательно увертываясь от удара в голову шпорой или крылом. Под крики зрителей, повышавших ставки, они сшибались в воздухе, сцеплялись в клубок, яростно хрипели, и туда, куда впивался клюв, вонзались в бешеном порыве шпоры; летели перья; капала горячая кровь; звенели монеты, падая на арену; люди восторженно хлопали в ладоши, и желтый петух упал с пробитым черепом, вздрагивая под лапой красного, а тот выпрямился над телом умирающего противника, триумфальным кукареканьем возвестив победу.
В этот момент я услышал конский топот, оглянулся и побледнел: в ворота въезжало несколько всадников во главе с Фиделем.
Появление всадников взволновало не только меня, но и Субьету. Ковыляя им навстречу, он спросил:
— Куда держите путь, ребята?
— Не дальше, чем сюда, — ответил, спешиваясь, Франко.
И он порывисто обнял меня.
— Какие новости в моем ранчо? Что у тебя с рукой?
— Так, пустяки! Разве ты не из Мапориты?
— Мы прямо с Таме, но я еще вчера велел мулату Корреа заехать домой, вызвать тебя сюда и пригнать лошадей. Дон Рафаэль передает тебе привет. У него, слава богу, все в порядке. Где нам расседлать коней?
— Здесь, под навесом, — неохотно ответил Субьета. И он крикнул игрокам: — Убирайтесь отсюда с вашим барахлом, мне нужно помещение.
Хозяева забрали своих петухов и в сопровождении зрителей, бренчавших на гитарах и мараках,[28] направились к палаткам Барреры. Вакеро расседлали лошадей.
— Правда, что вчера взбесился скот?
— А ты откуда знаешь?
— Мы с утра встречали разбежавшихся далеко по степи быков. И подумали: либо взбесились, либо напали индейцы! Но когда мы проезжали мимо корралей...
— Да! Баррера упустил свое стадо. Не знаю, что он будет делать без лошадей...
— Мы взялись бы поймать столько голов, сколько ему угодно, если он заплатит, — ответил Франко.
— Я не позволю больше гонять скот по моим лугам. Я не виноват, что быки бесятся, — возразил Субьета.
— А я только хотел сказать, что мы с завтрашнего дня начинаем ловить купленных быков...
— Я не подписывал контракта и не помню никаких сделок!
И Субьета топнул ногой.
Когда старик опять забрался на гамак, пришел хозяин желтого петуха.
— Извините, что помешал вам...
— Выкладывай-ка сюда проигрыш.
