Время выдалось суетным, потому что Малахита хотела познакомить Луна со всеми самыми близкими родственниками, среди которых оказалось почти три сотни окрыленных и арборов. Еще эта задержка позволила Каштану исполнить просьбу Звона и поискать в библиотеках Опаловой Ночи истории об арборах, которые превратились в воинов.
Одним вечером Лун спросил Звона, узнал ли тот что-нибудь. Звон ответил:
– У них в летописях есть лишь одно упоминание о том, как наставница превратилась в воительницу, и случилось это почти сотню циклов назад.
– Ну и? – спросил Лун, когда Звон замолк. Подавленный вид воина начал его беспокоить.
– Подробностей там почти не было; написано лишь, что к ней так и не вернулись способности исцелять и творить тепло со светом.
– Вот как. – Лун и не догадывался, что Звон все еще на это надеется. – А про особое чутье там что-нибудь говорится?
Звон повернул в руках чашку.
– Говорится, что у нее появились «древние способности», а ее прорицания стали другими, но «часто оказывались полезными».
– Похоже, они не хотели записывать никаких подробностей. – Это не обнадеживало.
– Вот именно. Думаю, «древние способности» – это те, которые были у наших предков. – Звон нервно повел плечами. – Не знаю, что об этом и думать. Мне наши предки теперь не очень нравятся.
– Ты все еще ты, – заметил Лун. – И твои древние способности помогают нам выживать.
– Когда проявляются. – Затем Звон отмахнулся от собственных слов. – Нет, я понимаю, что могу приносить пользу, и я этому рад. Мне просто хотелось бы самому управлять этими способностями. Но теперь мы хотя бы знаем, что я не какая-то причудливая ошибка природы и что такое уже случалось раньше. – Было не похоже, чтобы это знание приободрило Звона, но он хотя бы немного успокоился.
Наконец они отправились в обратный путь и полетели через висячий лес к Туману Индиго. К счастью, путешествие обошлось без приключений. За несколько дней до вылета Нефрита связалась с дворами-союзниками Опаловой Ночи и отправила через них послание Жемчужине, говоря, что они вернутся, как только закончат переговоры и вернут Луна. В ответ они получили сообщение, что в Тумане Индиго все хорошо. Тем не менее все испытали облегчение, когда приблизились к древу на залатанном летучем корабле и увидели, что все платформы на месте, арборы трудятся в садах, а воины кружат над поляной.
Дюжина окрыленных приземлилась на палубу, чтобы встретить их, и Лун заметил, как несколько островитян переглянулись, широко улыбаясь. Он хорошо понимал, что они чувствуют – у Луна тоже до сих пор от восторга захватывало дух, когда он видел столько раксура в полете.
Одна из юных воительниц приняла земной облик, подошла к Нефрите и обратилась к ней:
– Нефрита, мне нужно кое-что тебе сказать.
Лун помнил, что эта воительница состояла во фракции Нефриты и что ее звали Гармония, однако он с ней раньше почти не разговаривал. Вид у нее был встревоженный, и Лун сразу же заметил, что Песок и другие воины, болтавшие с Елеей, Звоном и Флорой, поглядывают в ее сторону.
Нефрита взяла Гармонию за руку и отвела в сторону, на другой борт корабля. Когда Лун пошел за ними, она не стала его прогонять.
Воительница понизила голос до шепота:
– Жемчужина забрала Уголька себе. – Она поморщилась, ожидая реакции Нефриты.
– Что? – выпалил Лун. Он уставился на Нефриту.
Та, похоже, даже не удивилась.
– Хорошо. Я этого ждала, – заверила она Гармонию. – Все в порядке. Так и передай остальным.
Воительница с облегчением вздохнула и улыбнулась.
– Ой, как хорошо. Мы так волновались, и никто не хотел тебе об этом говорить. Пришлось тянуть жребий, и я проиграла. – Она приняла крылатый облик и подскочила к другим воинам.
Нефрита, похоже, и правда отнеслась к новости равнодушно. Она пояснила Луну:
– Если бы я этого не хотела, то взяла бы его с собой.
– Но… он же совсем мальчишка.
– Будь он еще ребенком, Изумрудные Сумерки не отправили бы его к нам. – Увидев выражение его лица, Нефрита продолжила: – Он милый, послушный и происходит из влиятельного рода. Как раз таких Жемчужина и любит. Прошло уже много циклов с тех пор, как умер Дождь, и она не проявляла интереса к другим консортам до тех пор, пока не появился ты.
– «Проявила интерес»? Ты так это называешь?
– Все же хорошо, – сказала ему Нефрита. – Теперь Жемчужина будет уделять больше внимания колонии. У нее появятся свои дела, и она перестанет лезть в мои.
Лун подумал, что Нефрита чересчур оптимистична. А еще решил, что не станет никого судить, пока не поговорит с Угольком.
С Угольком он увиделся только поздно вечером.
Первым делом Лун отправился в ясли. К счастью, на этот раз возвращение домой обошлось без хаоса и истерик. Стужа отнеслась к его уходу гораздо лучше – видимо, она поверила Нефрите, что той нужно сразиться за Луна с чужой королевой. Когда безудержная радость птенцов и малышей-арборов поутихла, Лун усадил Горького и Шипа себе на колени и заворожил детей рассказом о том, как Нефрита билась за него с другими королевами, владыками Сквернов и прародительницей, пока наконец его мать не разрешила Луну официально стать ее консортом.
