К Пугачеву по пути к городку присоединялись казаки с форпостов и зимовий. Он «всем пристававшим к нему приказывал, чтобы никто не отставал, и стращал смертью, если кто отстанет или уйдет». Предводитель, как видно, вел себя очень строго и требовательно, да и сан «государя» к тому подвигал.
На дороге к ним попал в плен сержант Дмитрий Кальминский, посланный Симоновым по форпостам сообщить о Пугачеве. Схватившие подвели его к Пугачеву.
— Ты откуда?
— Из Яицкого городка. Послан от коменданта до Астрахани курьером.
— Есть у тебя бумаги?
— Бумаг нет, еду я по форпостам сказать караульным, чтобы стояли осторожно, потому что орда (казахская или киргиз-кайсацкая. —
— Если за этим послан, то поезжай.
Кальминский отправился в путь, но отъехал недалеко, как вмешался один подводчик:
— Этот сержант государя-то обманул: он везет указы во все места, чтобы государя ловить. В указах называют его не государем, а донским казаком Пугачевым.
Казак Яким Давилин задержал Кальминского, и тот снова оказался перед Пугачевым. Отобранные у него пакеты распечатал и прочитал Иван Почиталин. В них начальникам форпостов давался приказ ловить донского казака, присвоившего имя императора.
— Зачем Пугачева ловить? — Емельян спокойно приказал разорвать и бросить бумаги. — Пугачев сам идет в городок. И если я Пугачев, как они меня называют, так пусть возьмут и свяжут. А если я государь, так с честью примут в город.
Затем повернулся к сержанту:
— Для чего ты обманул меня и не сказал правды? Приготовьте-ка виселицу!
— Виноват пред Вашим величеством! — Дмитрий упал в ноги. — Я вину свою заслужу вам!
— Добро, господа казацкое войско, — вроде бы согласился вначале Пугачев, но решил по-своему. — Я его прощаю. Пусть вам и мне служить станет. И отдам его под команду Ивана Почиталина.
Так Пугачев принял к себе на службу первого дворянина, который, как он узнал, «писать умеет» — потому и определил его в помощники, писари к своему секретарю.
Подошли к Сластиным хуторам братьев Мясниковых. Здесь захватили другого пленного — казака Алексея Скворкина, старшинской партии соглядатая, зятя бывшего войскового атамана Тамбовцева. О чем тут же доложили Емельяну:
— Этот казак послан из городка шпионом — разведать о Вашем величестве.
— Зачем ты здесь по хуторам, — спросил его Пугачев, — позади моего войска ездишь? Откуда ты послан?
— Я послан от старшины Мартемьяна Бородина из городка проведать о вас: где идете, сколько у вас силы, чего ради стороною мимо вашей команды и пробирался с тем известием, что вы идете в городок.
— Ты человек молодой, тебе бы надо служить, а ты поехал против меня шпионничать!
Вмешались в разговор казаки Давилин и Дубов:
— Надежа-государь! Прикажи его, злодея, повесить! Отец его делал нам великие обиды, да и он даром что молод, по так же, как и отец, нас смертельно обижал.
— Подлинно он, батюшка, плут! — поддержали другие казаки. — Прикажи его повесить! Таковский!
— Если он такой худой человек, так повесьте его!
Скворкина повесили тут же у хуторов. Здесь же объявился долго прятавшийся Тимофей Мясников. Пугачев обрадовался, спросил его:
— Что делается в городке?
— Я, батюшка, сам едва-едва уплелся и не знаю, что теперь там делается.
— Однако же, — решил Пугачев, — пойдем к городку! Вечером того же дня Пугачев занял Бударинский
форпост и вскоре подошел к Яицкому городку. У Чаганского моста стояли пехотная команда секунд-майора Наумова и казачий отряд того же Акутина. Обе стороны не решались перейти к действиям. Обсудив ситуацию, Пугачев приказал Почиталину прочесть указ, который его сотоварищи уже слышали. Тот быстро исполнил распоряжение «императора».
Пугачев приказал Петру Быкову отвезти указ Акутину и убедить казаков из его команды перейти к нему, добавил в конце:
— Если же они во мне сомневаются и за точного государя не признают, то приняли бы меня с тем, чтоб отвезти в Петербург и спасти мою жизнь.
Быков поскакал к мосту, держа манифест над головой. Подъехал к Акутину:
— Вот вам указ от государя, прочтите его всея!
— У нас есть государыня, а государя Петра Федоровича пет давно на свете!
Посланец вернулся, а бумагу старшина передал капитану Андрею Прохоровичу Крылову, отцу будущего баснописца. Но казаки, подчиненные ему, потребовали, чтобы прочитали указ. Старшина отказался, и тогда человек пятьдесят, среди них Яков Почиталин, отец пугачевского секретаря, Андрей Афанасьевич Овчинников, Дмитрий Сергеевич Лысов, Кузьма Иванович Фофанов, зашумели, возмущенные, и ускакали к Пугачеву, как и было договорено между ними заранее. Многие упали перед ним на колени, Яков же подошел к нему и поцеловал руку.
— Ты что за человек?
— Я, батюшка, отец Иванушки, писаря, который при Вашем величестве.
— Иван, это твой отец?
— Точно так.
— Ну, старик, коли хочешь мне служить верой и правдой, то садись на лошадь и ступай со мною!
Овчинникова и Лысова он спросил:
— Что думают обо мне остальные казаки?
— Почти все желают служить тебе! Но манифеста твоего не читали, хотя казаки сильно того просили!
Отряд восставших двинулся к мосту. Акутин отступил к пехоте.
