Протоколы показаний нередко передают живую, разговорную речь самого Пугачева и его сподвижников. Вот, например, командир пугачевской гвардии Тимофей Мясников на одном из допросов рассказывал, что И. Зарубин-Чика при встрече с другим казаком, Д. Лысовым, воскликнул: «Ну-ка, рожа, насилу тебя принесло!» Далее Мясников пояснил: «Чика Лысова рожею назвал из братской любви, а не потому, чтоб гадок был лицом, ибо оной собою весьма молодоват был и средних лет…» В данном случае понятно, что не дознаватели выдумали «рожу», ведь Мясниковское объяснение могло последовать после их недоуменного вопроса[22].
Вообще показания Пугачева и других подследственных содержат так много живой речи и так часто передают разговоры людей, что я позволил себе превратить их в диалоги, которые свойственны скорее художественным, а не научным текстам. Осмелюсь сказать, что научная составляющая книги от этого ничего не потеряла, поскольку при таком преображении из текста допроса, как правило, изымались лишь слова, не имеющие отношения к сути разговора, и никогда не добавлялись лишние слова, как это часто бывает в популярной литературе.
В свое время писательница Наталья Кончаловская, работавшая над книгой «Наша древняя столица», приступив к главе о Степане Разине, обратилась за советом к выдающемуся историку, академику Е. В. Тарле. Помимо прочего он пожелал, чтобы у нее получился «именно Стенька, а не причесанный под благонравного политрука “Степан Тимофеевич Разин”»[23]. Хочется надеяться, что и в нашей книге герой выглядит не «благонравным политруком», а донским казаком Емелькой Пугачевым со своими представлениями о добре и зле, которые порой весьма далеки от тех, которыми руководствуются наши современники. Насколько это удалось, судить читателю.
Автор сердечно благодарит людей, без которых эта книга не была бы написана: ученых-историков — коллег по факультету истории НИУ ВШЭ Е. В. Акельева, Г. О. Бабкову, И. Н. Данилевского, И. А. Ролдугину, Е. Б. Смилянскую, а также И. А. Журавлеву (РГГУ), В. Я. Мауля (ТюмГНГУ) и О. Г. Усенко (ТвГУ) за научные консультации и профессиональные советы; сотрудников архивов и библиотек О. А. Курбатова, Н.П. Малышева и Г. А. Тарасову (РГАДА), К. В. Татарникова (РГВИА), М. М. Интизарова (РГБС) за помощь в подборе и чтении литературы и архивных документов; членов своей семьи и друзей за постоянную всестороннюю поддержку; выражает особую признательность своему учителю А. Б. Каменскому.
Некоторые историки любят подчеркивать, что «малой родиной» мятежного казака была та же самая станица Зимовейская, где ранее появился на свет другой знаменитый бунтовщик Стенька Разин[24]. Из этого совпадения, разумеется, делают далекоидущие выводы, например, что деяния знаменитого земляка, о которых Емельян слышал еще в детстве, во многом повлияли на его дальнейшую судьбу. Однако есть в этой версии один маленький изъян: у исследователей нет никаких надежных сведений о месте рождения Разина. По некоторым косвенным данным можно предположить, что это был Черкасск, тогдашняя столица Войска Донского[25]. Но как бы ни обстояло дело с Разиным, Пугачев и впрямь родился в Зимовейской[26]. Правда, сведения о том, в каком году могло произойти это событие, весьма противоречивы[27]. Наиболее вероятной датой рождения будущего самозванца является 1742 год[28].
Родителями Емельяна были Иван Михайлович и Анна Михайловна Пугачевы. Прозвание свое, или, говоря по-современному, фамилию, он получил от деда по отцовской линии, прозвище которого было Пугач, что по-украински означает «филин». Этот факт вместе с тем обстоятельством, что Зимовейская в то время считалась малороссийской станицей, свидетельствует, что по происхождению Емельян Пугачев был украинец. Таким образом, становится понятно, почему, по свидетельству людей, знавших Емельяна уже во время восстания, речь его «сбивается в черкасскую», то есть украинскую. «Хохлачи» и «черкасы» издавна селились на Дону, однако неизвестно, когда там появились предки Пугачева. С уверенностью можно сказать только, что уже его деды несли казачью службу и жили в той же Зимовейской станице[29].
Помимо Емельяна, Иван Михайлович и Анна Михайловна имели еще троих детей: Дементия, Ульяну и Федосью. На следствии в ноябре 1774 года самозванец показывал, что его «большой», то есть старший брат Дементий жил в той же станице, но «с ним в разделе, в своем доме». У Дементия с женой Настасьей были два сына и две дочери. Интересно, что по имени Емельян сумел вспомнить только старшего племянника Никиту, а про племянниц сказал только, что «обе малолетные». О «большой» сестре самозванца, Ульяне, нам известно только то, что она была замужем за донским казаком той же станицы Федором Брыкалиным[30]. Он сыграл определенную роль в судьбе Пугачева, впрочем, как и муж младшей сестры Федосьи.
