– Простите! – Тот, кто сидел у окна, не обращая внимания на страдания соседа, развернул кресло в мою сторону. – Вы ведь не сотрудница «Пуговиц»?
– Нет.
– Но где-то мы с вами уже встречались. – Старичок подъехал ко мне, пристально вглядываясь в лицо. Глаза его блестели, как у молодого, а пальцы были страшные – крючковатые, с распухшими суставами.
– Вряд ли! – Я отступила назад.
– Не спорьте, – отрезал он убежденно. – Вы любите виноград? Возьмите на холодильнике там, за дверью.
– Не нужно, спасибо, я пойду. Меня друзья ждут.
– Передавайте бабушке привет, – бросил он мне в спину, прежде чем я успела скрыться за дверью.
Я резко остановилась.
– Вы знакомы с моей бабушкой?
– Ольга Викторовна, так ведь?
– Да.
Я вернулась.
– Да неужели! – Стонущий дедок с интересом перевернулся на бок. – Оленька решила вернуться к нам?
– Она умерла летом.
Оба старика уставились на меня.
– Она же была совсем молодая и здоровая, – печально произнес колясочник.
– Ей семьдесят два было.
– Я и говорю, молодая.
– Машина сбила.
– Прими мои искренние соболезнования! – Он подъехал и тепло пожал мне руку. – Такая замечательная женщина была.
Впервые в жизни я слышала, что кто-то назвал Ягу замечательной женщиной. Она, конечно, умела притворяться, но только когда ей было что-то очень нужно.
– Вы ее хорошо знали?
– Ну а как ты думаешь, если узнал тебя?
– Мы совсем не похожи! – ужаснулась я. – Она мне не родная бабка.
– Конечно, не похожи, – старичок подмигнул. – Но твои фотографии я видел.
– Зачем она их показывала?
– Да как тебе сказать… Здесь всегда смотрят, есть ли у тебя семья, дети, родственники… Если есть, все в порядке. А если одинокий, значит, пуговица.
– Что значит пуговица? – удивилась я.
– Кончайте болтать! – закричал на нас дедок.
– Злится, что мы тихо говорим и ему не слышно, – захихикал старичок.
– Так, ладно, – я попыталась собраться с мыслями, – а что она еще рассказывала?
– Так всего и не упомнишь. – Его взгляд сделался хитрым. – Ты приходи нас навещать, может, я чего и вспомню.
На телефон начала названивать Лиза.
– Может, я лучше вам позвоню? – предложила я, торопливо сбрасывая звонок.
– Ну, какие в нашем возрасте телефоны? – Старичок снова взял меня за руку. – Ничего в мире никогда не заменит живого человеческого общения, живых эмоций и ощущений. Разве можно по телефону увидеть глаза или почувствовать мягкость шелковистой кожи?
Вырвав руку из его страшных холодных пальцев, я отступила, но не ушла.
– Вам правда есть что рассказать?
Его медленная приветливая улыбка растянулась в широкий оскал, обнажив ровный, неестественно белый ряд вставных зубов.
– Уж в этом-то можешь не сомневаться. Просто приходи и узнаешь.
Я огляделась. На низеньком холодильнике, где из-под накрытого полотенца выглядывала тарелка с виноградом, я заметила газету с кроссвордом и поверх нее карандаш. Не спрашивая разрешения, я быстро взяла эту газету и, записав внизу на полях свой номер телефона, протянула старику.
– Не знаю, получится ли у меня снова сюда приехать, но, если вдруг что-то вспомните интересное про мою бабушку, позвоните, пожалуйста. Это правда важно.
– Плохо быть пуговицей. – Он опустил голову и печально покивал, глядя в газету. – Никому ты не нужен.
– Я не понимаю про пуговицы.
– Твое счастье, если никогда и не поймешь.
– Вы позвоните мне? Пожалуйста! Я очень постараюсь приехать. Могу что-нибудь привезти.
Старичок поднял глаза и недобро посмотрел на меня исподлобья.
– Привези мне пару килограммов любви и мешочек радости, давненько я их не пробовал.
До автобусной остановки Лиза с Липой возбужденно обсуждали произошедшее в комнате Надиной мамы. Подошел почти пустой автобус.
– Пока ты бегала в туалет, администраторша рассказала, что Надя у них не только работала, но и жила. – Липа сидел позади нас и говорил в щель между креслами. – Из-за аварии у ее мамы уже давно с головой проблемы, и нужно было брать сиделку, а сиделка стоила дороже, чем Надя зарабатывала. Вот они и перебрались туда жить.
– Я с ума сошла бы. – Лиза держала перед собой телефон и как бы невзначай то и дело поглядывала в него. – Жить среди пенсий – кошмар.
За стеклом мрачной угрюмой стеной мелькали деревья.
– Там еще доктор был, – вспомнила я.
– Доктор тоже старый, – фыркнула Лиза, – ему не меньше сорока.
– А тебе в доме престарелых подавай молодого и красивого? – засмеялась я.
– Теперь понятно, почему она на Томаша накинулась, бедная. – В очередной раз опустив глаза на экран, Лиза внезапно оглушительно завизжала.
– Что такое? – испугался Липа, вскакивая со своего места.
– Он ответил! Ответил! – закричала Лиза.
– Кто? – не понял Липа.
– Леша ответил. Микки, представляешь? Он ответил!
Я наклонилась над ее телефоном и прочла сообщение.
«Привет. Ты красивая. Мне нравятся блондинки».
– Я тебя поздравляю. Видишь, никакой это не сюр. Ты ведь и правда красивая.
– Бли-и-ин! Офигеть! Он ответил!
Счастливый визг Лизы разносился на весь салон.
– Кто такой Леша? – сухо спросил Липа, стоя возле наших кресел, казалось, еще немного – и он расплачется.
Но Лиза то ли не замечала этого, то ли не придавала значения.
