У Драко Малфоя был свой Секрет. Хотя он относился, скорее, к категории секретов "маленьких и грязных", Драко никогда не подразумевал его таковым, он хранил его не только ревностно, но и нежно и непременно произносил его про себя с большой буквы: Секрет.
У Драко Малфоя был свой Секрет. Хотя он относился, скорее, к категории секретов “маленьких и грязных”, Драко никогда не подразумевал его таковым, он хранил его не только ревностно, но и нежно и непременно произносил его про себя с большой буквы: Секрет.
Он немного больше стыдился бы его, если бы только не знал, что свои секреты есть у всех. Гойл, например, любит печь пирожки. Забини коллекционирует какую-то маггловскую ерунду не то с летучими мышами, не то с машинами, не то с какими-то непонятными мужиками в маске и плаще. А о коллекции плеток Панси Паркинсон ещё в Хогвартсе ходили легенды, хотя, конечно же, это тоже был большой секрет.
Драко отличался от них всех только одним - он, в отличие от этих идиотов, умел хранить секреты и о его маленькой тайне не знали ни друзья, ни мать. Самое удачное решение Малфой находил в том, что не прятал его. Секрет всегда был на виду, бросался в глаза почти сразу, и maman не раз сетовала на неаккуратность своего сына, но про сам Секрет не знал никто.
Его секретом было… одеяло. Толстое пуховое одеяло, свёрнутое рулоном и постоянно валяющееся на кресле. Оно было слишком душное и тяжелое, чтобы спать под ним и до некоторых пор Драко его искренне ненавидел, пока однажды не понял, что оно было создано совсем для другой цели. Его призванием было не душить в своих жарких объятиях наследников древних родов, а изображать Героя Магического Мира Гарри Поттера. И с этой задачей оно справлялось почти идеально!
Хотя, конечно, само то, что одним прекрасным днём Драко Малфой умудрился открыть истинное призвание своего одеяла, было ужасно. В смысле, не само то, что он познал его суть, а то, что ему вообще пришлось искать подобный… заменитель. А одеяло, к сожалению, было именно им.
Как бы Малфой хотел создать «пухового Гарри Поттера» для того, чтобы душить его, бить ногами, выдирать волосы и втыкать вилки в тело!
Со временем Драко в отчаянии признал даже, что чёрт с ними, с вилками, лишь бы он создал его хотя бы для того, чтобы трахать! Он бы набрался опыта с «пуховым Гарри Поттером» и… Увы, что именно «и…» Драко так и не придумал.
Вряд ли набравшись опыта с заменителем, он решился бы прийти к настоящему Поттеру и предложить ему перепихнуться, не боясь упасть в грязь лицом. Эти мысли порой повергали его в такое отчаянье, что Драко неистово жалел, что он не девушка. Для этих проклятых баб быть девственницей — настоящее достижение! Словно бы они с щитом и мечом каждый день защищают её от тысячи драконов, и только самая накачанная и матёрая воительница может «подарить свою девственность» своему любимому.
Для драконов же быть девственниками почти в двадцать лет было настоящим позором. Может быть, кто-то из них тоже хранил себя для любимого! Может кому-то не повезло влюбиться в идиотского лохматого очкарика, который не видит дальше своего носа, что в окулярах, что без них, а бедному дракону всё равно никто другой не нужен! Так не нужен, что он не готов раздвинуть перед кем-то ноги даже для того, чтобы лишиться своей позорной девственности!
Это был ещё один повод для Драко Малфоя быть геем — он ненавидел то, что девицам всё даётся настолько проще.
Так вот, Драко был девственником, и пока он оставался им, ему, конечно же, нечего было ловить. И это, разумеется, тоже был секрет, но не такой важный и вовсе не с большой буквы. Пуховое одеяло было значительно важнее.
Когда они учились в школе и Драко каждый день мог видеть Поттера, не обращать внимания на свои чувства, как не парадоксально, было значительно легче. Иногда они встречались в коридоре, Поттер говорил что-нибудь идиотское, Малфой испытывал поразительные по своей яркости смешанные чувства удовольствия и раздражения, и дрочил вечерами на дурацкий образ дурацкого гриффиндорца.
Потом была война и… чёрт, не стоит удивляться, что у Драко не было настроения! Даже если бы он чуть спокойнее переносил всё, что происходило вокруг, вряд ли хоть кто-то смог бы спокойно заниматься своей личной жизнью под одной крышей с безносым маньяком!
После войны тоже было не до этого — их держали сначала в камере временного заключения, затем назначили домашний арест и всё это время Азкабан угрожающей тенью нависал над их с матерью головами. Люциуса-то упекли значительно раньше, хотя точный срок всё ещё был неизвестен.
А потом этот чертов, дурацкий, отвратительный Поттер явился на суд и отмазал почти всё их семейство! Люциус остался досиживать свои три года, но в общем и целом семейство Малфоев, в очередной раз, легко отделалось.
Если, конечно, не брать во внимание то, что если раньше чувства Драко к гриффиндурку росли бурной зеленью, то теперь распустились множеством цветов и терпеть это стало просто невыносимо.
Сначала Драко собирал вырезки из газет, но чем чаще Поттер начал появляться на страницах «Ежедневного Пророка» в компании девицы Уизли, тем тоскливее становилось Малфою и тем меньше было пользы от глупой макулатуры.
