Если бы они могли знать наперед… Рамлогуны просчитались. Просчитались именно потому, что генерал Беленко привык здороваться с рабочими за руку, над чем посмеивалась госпожа советница Маврикийского посольства. Линейщик-телефонист приходил пару раз на виллу к генералу – то разрыв на линии, то надо было установить параллельный телефон. Телефонист был шудра, а генерала, как и всех военных-профессионалов, считал принадлежащим к касте кшатриев. Он вдоволь хлебнул в своей жизни того презрения, которое в Индии высшая каста питает к низшей, женившись, вопреки воле своих родителей, на вдове из касты вайшья. Вдова не последовала за своим усопшим мужем по обряду самосожжения – сати, как предписывают кастовые законы. Ни один вайшья не женился бы теперь на ней – ведь именно жена, по учению индуизма, прежде всего виновата в преждевременной смерти мужа. Она могла остаться в семье мужа на правах служанки-приживалки и в горе и попреках провести остаток своей жизни. Или выйти замуж за мужчину низшей касты. Она предпочла последнее. Но как только закончился свадебный обряд, она тут же вспомнила о своем «высоком» происхождении. Жена не пропускала ни одного дня, чтобы не напомнить мужу о разделяющей их кастовой пропасти. Когда он обнаружил на телефонном щите улицы Мальча Марг хитроумное подключение от виллы маврикийцев к группе проводов, ведущих на виллы русских, он спросил свою жену, сообщить ли ему в полицию или напрямую, русскому. Она высокомерно велела ему, недоумку-шудре, не путаться в дела высших каст. Но телефонист вспомнил крепкое рукопожатие и добрую улыбку русского генерала и рассказал обо всем мне, его переводчику.
Генерал не стал жаловаться в МИД. Пригласил посла якобы на очередную посиделку и высказал ему все, что он о нем думает. Я с трудом смягчал наиболее выразительные места из его монолога. Господин посол, естественно, не признал факта подслушивания и срочно убыл в Маврикий «на консультации со своим правительством». И не вернулся. Жаль. Хороший был сосед. Подполковник Епифаненко потом сказал, что мы поторопились, что мы могли бы досыта накормить господина Сталла дезинформацией по этому дармовому каналу. Сомневаюсь…
Насчет дезинформации он сам не очень‑то большой мастак. Я заметил, как во время одного из своих бесконечных рассказов о прошлой летной работе Епифаненко, показывая рукой, как летчик держит рукоятку управления истребителем, при словах: «…пришел я в пилотажную зону и начал вираж…», отклонил рукоятку влево. Мне этого было достаточно. Я довольно долго служил в авиации и имел к этому времени 360 часов боевого налета. Ни один советский летчик в зоне высшего пилотажа не начнет каскад фигур с левого виража – только вправо! Это все равно что пилоту гражданской авиации сказать: «И вот выруливаю я влево с рулежки на взлетную полосу в Нальчике…». В Нальчике нельзя вырулить на полосу влево – ветра в городе, с трех сторон окруженном горами, практически не бывает, и взлет происходит только в одном направлении – в сторону от гор, направо! И никогда военный летчик не скажет, как неоднократно говаривал Епифаненко: «…на последнем приеме…». Летчик скажет «на крайнем». Так что парадный мундир со знаками летного отличия, который этот воспитанник «консерватории ГРУ» – Военно-дипломатической академии – надевал на официальные приемы, тоже был дезинформацией…
Si vis pacem, para bellum (лат.).
Хочешь мира – готовься к войне.
Советник-посланник – первый заместитель посла. В странах, где послами были крупные советские или партийные боссы, часто проводившие половину времени в отпуске на родине или «на консультациях в МИДе», советник-посланник исполнял, по существу, обязанности посла. Николай Михайлович Пеков не только весьма своеобразно исполнял многие из своих обязанностей, но и привносил в жизнь своего посланника весьма неприятные нюансы. Он издавна дружил с Фишером – главой дипломатической миссии ГДР в Индии. Герберт Фишер – бельмо на глазу индийского МИДа. Индия не могла признать сразу оба германских государства. Поэтому герр Гюнтер Диель – посол ФРГ в Индии – был его превосходительство, Чрезвычайный и Полномочный Посол, а господин Герберт Фишер, брат министра иностранных дел ГДР – всего лишь глава дипломатической миссии. И хотя он провел на этой должности более 12 лет и по дипломатическим законам должен был быть дуайеном, то есть старостой дипломатического корпуса, он был дипломатом второго сорта. Министр иностранных дел Индии знал Фишера по совместной учебе в СССР, но поделать ничего не мог – Индия не признавала ГДР суверенным государством. Вил Федорович много раз просил Пекова не приглашать на официальные приемы обоих дипломатов одновременно. Но Пекову это, кажется, нравилось. Референт посла, Константин Соломенцев, слал в КГБ интереснейшие отчеты о том, кто из этих дипломатов первым демонстративно покинул очередной прием в советском посольстве и почему.
