Была зима – время в гористом Афганистане лютое, – и банда была на постое в кишлаке. Трое стариков-аксакалов всегда сидели в полдень на скамеечке на главной «площади» кишлака, греясь на скупом солнышке. Однажды Цаголов заметил, что стариков на скамейке только двое. Подойдя к ним и произнеся все полагающиеся их возрасту почтительные приветствия, Ким спросил, где их третий компаньон. Старики объяснили, что третий болен, и указали его дом. Ким запасся последними своими сокровищами – пачкой чая и карамельками – и пошел к старику, как у нас говорят, проведать его.
На другой день весь кишлак говорил о том, что бывший шурави проведал уважаемого старца и поделился с ним своим скудным достатком, а глава отряда, по местным меркам человек исключительно богатый, даже и не подумал об этом. Это очень повысило авторитет Кима среди душманов, уставших от войны, но боявшихся вернуться в родные деревни, к своим старикам. Когда командира вызвали в Кандагар на очередное совещание, Ким и его «учитель» собрали общий сбор. Ким объяснил душманам суть объявленной правительством амнистии и дал им свое честное слово, что ни один из них не будет наказан, если они сложат оружие и вернутся в свои кишлаки. Когда командир вернулся в кишлак, отряда уже не было. Старики передали ему пожелание местного населения – чтобы он уехал к себе в пакистанский пуштунистан. Ким привел разоружаться отряд из двух сотен душманов.
Он был одним из немногих переводчиков-спецпропагандистов, которые были вознаграждены Родиной за свою беззаветную службу. Дослужился до полковника, поговаривали о возможном выдвижении в Главное политическое управление на генеральскую должность. Но СССР распался, и Управление спецпропаганды было передано обратно в Главное разведывательное управление, где его переименовали в Управление психологических операций ГРУ. След Кима Цаголова для меня затерялся, и я услышал о нем уже через много лет, на трудных переговорах между осетинами и ингушами, в которых наше министерство внешних связей Кабардино-Балкарской Республики выступало посредником. Он стал советником Президента Северной Осетии по координации силовых структур… Delineavit…
Но в любом случае – он не был Обозревателем, он был для меня, как и Поляницын, Переводчиком. Ошибки нет – Переводчиком с большой буквы. Человеком, который посвятил свою жизнь очень незаметному и очень нужному делу – помогать людям
Ну а что касается другой породы людей, то они только прикрываются личиной Обозревателей – ведь обозрение складывающейся ситуации их никогда не удовлетворяло. Они активно вмешиваются в нее, они всегда стремятся влиять на нее, чтобы она развивалась в нужном для них направлении. Если нужные им события не происходят, то они создают ситуацию, необходимую для их появления. В последнее время появился очень четкий и емкий термин – агенты влияния. Очень влиятельные люди. Но ведь все‑таки агенты… Чьи‑то агенты. Чьи?
