Эли Уимс еще не пришел в себя после трех месяцев в Камарилло. В больнице его накачали транквилизаторами, и я сомневался, что это поможет мне защищать его в суде или выяснить, как он связан с убийствами на пляже. Посидев пару минут в его судебной камере, я понял, что к чему, и решил обратиться к судье Фридману с ходатайством остановить лечение психотропными средствами. Вернувшись в судебный зал, я увидел, что Джоан Джорджетти уже сидит за столом защиты. До начала заседания оставалось пять минут.
Когда я приблизился к столу, Джоан что-то писала на обратной стороне папки. Каким-то образом она узнала меня, даже не поднимая головы.
— Хочешь отложить процесс?
— Да. И прекратить прием лекарств. Парня превратили в зомби.
Она подняла голову и посмотрела на меня.
— Если учесть, что он всю ночь почем зря палил по полицейским, для него это самое подходящее состояние.
— Но я не сумею его защищать, если он не сможет отвечать хотя бы на простейшие вопросы.
— Неужели?
Джоан произнесла это с улыбкой, но я уловил намек. Пожав плечами, я присел на корточки, чтобы оказаться вровень с ней.
— Ты права, не будем говорить о судебном разбирательстве, — согласился я. — Я рад выслушать любые предложения.
— Твой клиент стрелял в патрульную машину. Мы не должны спускать такие вещи. Его надо наказать.
Прокурорша решительно скрестила руки на груди, демонстрируя нежелание идти на компромиссы. Джоан была симпатичной женщиной с атлетической фигурой. Она стала нервно барабанить пальцами по своим бицепсам, а я невольно смотрел на ее красные полированные ногти. Сколько я ее помнил, они всегда были выкрашены в кровавый цвет. Выступая обвинителем, Джоан Джорджетти представляла не только государство. За ней стояли все те копы, которых избили, унизили, искалечили и ранили преступники. Она жаждала крови любого правонарушителя, которому «посчастливилось» попасться ей в суде.
— Мой клиент был перепуган койотами и стрелял на яркий свет, а не по самой машине. В ваших документах указано, что в армии он служил снайпером, не так ли? Если бы Уимс хотел попасть в полицейского, то обязательно попал бы. Но он не хотел.
— Микки, Уимс вышел в отставку пятнадцать лет назад.
— Да, но есть навыки, которые никогда не забываются. Например, катание на велосипеде.
— Присяжные придут в восторг от подобного аргумента.
У меня затекли ноги. Я подкатил к себе кресло от столика защиты и сел.
— Конечно, я могу попробовать убедить присяжных, но мне кажется, что как раз в интересах следствия побыстрее закрыть дело, упрятать мистера Уимса куда-нибудь подальше и накачать лекарствами, чтобы он сидел тихо. Что скажешь, Джоан? Обсудим данное дело где-нибудь в укромном уголке или вынесем на суд присяжных?
Джоан ответила не сразу. Перед ней встала классическая прокурорская дилемма: она могла легко выиграть процесс, и ей приходилось выбирать между личными амбициями и пользой дела.
— Надо только найти укромный уголок.
— Не проблема.
— Ладно, я не стану возражать против отсрочки, если ты подашь ходатайство.
— Прекрасно, Джоан. Как насчет психотропной терапии?
— Не хочу, чтобы этот парень выкинул что-нибудь еще, даже в тюрьме штата.
— Послушай, дай ему прийти в себя. Он и правда зомби. Ты же не желаешь, чтобы мы сейчас все решили, а он потом подал протест на том основании, будто лекарства ограничили его свободу воли. Пусть немного очухается. Затем мы заключим сделку, и можешь накачивать его чем угодно.
Она поразмыслила над моими аргументами и кивнула.
— Но если он что-нибудь натворит в тюрьме, я обвиню в этом тебя, а не его.
Я рассмеялся. Обвинять меня? Странная идея.
— Ладно.
Я встал и откатил кресло обратно к столику. Потом оглянулся на Джорджетти.
— Джоан, можно еще вопрос? Почему Джерри Винсент взялся за данное дело?
Она пожала плечами.
— Неизвестно.
— Тебя это удивило?
— Да. Ты, наверное, знаешь, что мы с ним давние приятели?
Она имела в виду его службу в прокуратуре.
— Да. А что случилось?
— Однажды, несколько месяцев назад, я увидела ходатайство по делу Уимса, и под ним стояла подпись Джерри. Я позвонила ему и спросила — какого черта? Ты не мог позвонить и сообщить, что берешься за его защиту? Джерри ответил, что ему просто захотелось поработать «про боно» и он попросил адвокатскую коллегию подыскать ему что-нибудь подходящее. Но я знаю Энджела Ромеро, адвоката, который вначале занимался Уимсом. Пару месяцев назад я наткнулась на него в коридоре, и он спросил, как дела с его подопечным. Из разговора я поняла, что Джерри не обращался в полицию и не просил найти ему бесплатного клиента. Он сам поехал в тюрьму к Уимсу, подписал с ним контракт, а затем запросил у Энджела бумаги.
— И зачем, по-твоему, он за это взялся?
Я по опыту знал, что, задавая несколько раз один и тот же вопрос, можно получить самые разные ответы.
— Не представляю. Я прямо спросила его об этом, но Джерри не объяснил. Он сменил тему, причем довольно неуклюже. Тогда я подумала, что за этим что-то стоит, — вероятно, он как-то связан с Уимсом. Но когда Винсент отправил его в Камарилло, я поняла, что Джерри не собирается оказывать ему услуги.
— Ты о чем?
