— Я не один, адвокат. Не волнуйтесь. Вокруг вас всегда много людей, которых вы не замечаете. Они приглядывают за вашим кабинетом, даже когда вас там нет.
Были еще видеокамеры. Их установили в офисе десять дней назад, когда мы ожидали выхода статьи.
— Но мы не пробудем там долго.
— Я знаю. Куда вы переезжаете?
— Никуда. Я работаю в своей машине.
— Мило.
Я взглянул ему в лицо. В голосе Босха звучал сарказм. Босх раздражал меня, но я почему-то чувствовал, что могу доверить ему свою безопасность.
— Ладно, мне пора возвращаться в суд. У вас есть ко мне какие-нибудь требования или пожелания? Я должен себя как-то особенно вести или бывать в определенных местах?
— Делайте то же самое, что и всегда. Хотя есть один момент. Пока вы передвигаетесь, за вами трудно следить. Поэтому, когда вернетесь вечером домой, позвоните мне, чтобы я мог отозвать лишних людей.
— Хорошо. Но кто-нибудь все равно останется?
— Не волнуйтесь. Вас прикрывают двадцать четыре часа в сутки. Да, и еще кое-что. Больше не подходите ко мне так, как сегодня.
Я кивнул. Разговор был закончен.
— Понял.
Я встал и оглянулся. Лорна за столиком отсчитывала оставленные мной двадцатки и раскладывала их на чеке. Кажется, она использовала всю сумму. Патрик уже вышел из-за стола и направился к машине.
— До встречи, детектив, — произнес я.
Босх не ответил. Я зашагал к двери и встретился со своей компанией у выхода.
— Ты говорил с детективом Босхом? — спросила Лорна.
— Да. Случайно заметил его в зале.
— Что он тут делает?
— Говорит, что ему нравится здесь обедать, потом сидеть в кресле и размышлять.
— Надо же, какое совпадение. Мы тоже пришли сюда.
Джули Фавро покачала головой.
— Совпадений не бывает, — заметила она.
После обеда Голанц приступил к изложению дела. Это был рассказ, что называется, с нуля. Он начал с первого звонка, поступившего в Службу спасения, и продолжал методично излагать дальнейшие события. Первым свидетелем стала оператор службы «девять один один»: она предоставила запись звонков Эллиота. До суда я пытался не допустить прослушивания записей, аргументируя это тем, что их распечатка будет удобнее и полезнее для присяжных, но судья Стэнтон встал на сторону обвинения. Он только обязал Голанца выдать присяжным распечатки, чтобы они могли следить за текстом параллельно с записью.
Прослушивание я хотел запретить из-за того, что оно было не в пользу моего клиента. Во время первого звонка Эллиот спокойно сообщал оператору, что в его доме убиты жена и еще один человек. Это хладнокровие могло сослужить ему плохую службу, вызвав домыслы о бесчувственности подзащитного. Вторая запись еще хуже. Эллиот говорил раздраженным тоном, не скрывая, что настроен против человека, убитого вместе с его женой.
Запись 1. 13:05. 05/02/07
(Обрыв связи.)
На следующей пленке говорил другой оператор, но я не стал протестовать. Если уж суд решил прослушать звонки, не было смысла впустую тратить время и заставлять обвинение приглашать еще одного свидетеля, чтобы тот предоставил вторую запись.
Теперь Эллиот звонил с мобильника. Он стоял на улице, и на заднем плане слышался шум волн.
Запись 2. 13:24. 05/02/07
