— Значит, в такую игру вы хотите играть, адвокат?
— Пока — в такую.
Возникла долгая пауза. Мы стояли и выжидали, кто сделает следующий ход. Но молчание затянулось, и я решил, что с меня хватит.
— Спокойной ночи, детектив.
Я вошел в дом и закрыл за собой дверь, оставив Босха на веранде.
Я приступил к допросу детектива Киндера только во вторник, после того как обвинение еще несколько часов вытягивало из свидетеля детали следствия. Мне это сыграло на руку.
Присяжным наскучили скрупулезные подробности — мое мнение подтвердила и Джули Фавро, — и они были не прочь переключиться на что-нибудь другое.
Большую часть допроса обвинение посвятило усилиям, которые полиция предпринимала после ареста Уолтера Эллиота. Киндер долго описывал, как копался в семейных отношениях Эллиотов, изучал их брачный контракт и отслеживал действия подзащитного. Тот незадолго до гибели жены пытался выяснить, какой финансовый ущерб причинит ему развод. Кроме того, проанализировав показания Эллиота и график его перемещений, он продемонстрировал, что у подзащитного нет надежного алиби на день убийства.
Голанц потратил много времени, расспрашивая Киндера обо всех версиях, в том числе о тех, которые потом зашли в тупик. Киндер поведал, сколько поступило ложных звонков и сообщений, требовавших тщательной проверки, как долго они собирали сведения о Йохане Рилце, чтобы выяснить, не являлся ли он главной целью преступника, и сколько усилий они потратили, сопоставляя это убийство с другими похожими случаями.
Из всего этого следовало, что Голанц и Киндер не просто так повесили убийство на моего клиента, а проделали тщательную работу, и в середине дня прокурор удовлетворенно объявил:
— У меня больше нет вопросов, ваша честь.
Наконец наступила моя очередь. Я решил усыпить бдительность Киндера, сосредоточившись на трех пунктах предыдущего допроса, а затем огорошить его неожиданным ударом. Я встал из-за стола и вышел к кафедре.
— Детектив Киндер, позже мы еще будем говорить о результатах медицинского обследования, но сейчас я хотел бы уточнить ваше утверждение о том, что смерть миссис Эллиот и мистера Рилца наступила приблизительно между одиннадцатью часами утра и двенадцатью часами дня. Это так?
— Да.
— Ближе к двенадцати или к одиннадцати?
— Трудно сказать точно. Мы можем указать лишь общий интервал.
— Хорошо, но раз вы установили интервал, то позаботились о том, чтобы убедиться в отсутствии алиби у арестованного?
— Я бы сформулировал иначе.
— Как?
— Я бы сказал так: моя обязанность заключалась в том, чтобы продолжать расследование дела и подготовить его к передаче в суд. Разумеется, я учитывал, что у задержанного может быть алиби. На основании проведенных допросов и просмотра видеозаписей, сделанных у ворот «Арчуэй пикчерс», я пришел к выводу, что мистер Эллиот выехал с работы в десять сорок утра. Это давало ему много времени, чтобы…
— Спасибо, детектив. Вы ответили на мой вопрос.
— Я еще не закончил.
Голанц встал и спросил судью, может ли свидетель закончить свой ответ. Стэнтон разрешил. Киндер продолжил профессорским тоном:
— Как я уже сказал, у мистера Эллиота было много времени, чтобы добраться до Малибу в установленный нами интервал.
— Вы сказали — много?
— Достаточно.
— Вы и сами проделывали данный путь, не так ли? Когда это было?
— В первый раз — ровно через неделю после преступления. Я выехал из «Арчуэй пикчерс» в десять сорок и направился в Малибу. На месте я оказался в одиннадцать сорок, что соответствует времени убийства.
— А как вы узнали, что ехали тем же маршрутом, что и мистер Эллиот?
— Я не узнавал. Просто выбрал самую быструю и удобную дорогу. Люди обычно не любят делать крюк. Предпочитают короткий путь, который занимает меньше времени. От «Арчуэй пикчерс» я поехал через Мелроуз-авеню на Ла-Бреа и дальше к шоссе. Потом свернул на Пасифик-Оушн.
— А состояние трафика на дорогах? Как вы определили, что оно было таким же, как в тот день?
— Я не определял.
— Трафик в Лос-Анджелесе — довольно непредсказуемый процесс, не так ли?
— Да.
— Поэтому вы ездили туда несколько раз?
— В том числе и поэтому.
— Вы говорили, что совершили поездку в общей сложности пять раз и всегда попадали в Малибу, как вы выразились, «до закрытия окна». Так?
— Да.
— В какой раз вы прибыли на место раньше всего?
Киндер сверился со своими записями.
— В первый раз, когда я приехал в одиннадцать сорок.
— А худшее время?
— Худшее?
— Ну да, когда дорога оказалась самой длинной?
Свидетель снова посмотрел в записи.
— Самое позднее — в одиннадцать пятьдесят одну.
— Итак, даже ваше лучшее время находится в последней четверти того «окна», которое судмедэкспертиза установила для совершения убийств, а худшее оставляет мистеру Эллиоту всего девять минут, чтобы проникнуть в дом и убить двух человек. Так?
— Да, но он все-таки мог это сделать.
— Все-таки? Звучит как-то неуверенно.
— Я абсолютно уверен, что подсудимый мог совершить убийства.
— Но только в том случае, если они произошли не раньше чем через сорок две минуты после открытия «окна», верно?
— Можно сказать и так.
