— Ну, это по трофейным делам. Вовка тогда помог, Григорьев, царство ему небесное… Замолвил словечко ментам своим высокопоставленным. У него тоже связи хорошие были. Он же врач от Бога! Таких людей ценят, ими не бросаются. И если сейчас на него наехали — значит, полные отморозки действуют.
— Так Григорьев что, я не понял, трофейщиком был? По лесам ездил и оружие копал? Я в первый раз об этом слышу… — Карпов развел руками. — Он мне никогда ничего такого не говорил.
— Нет, по лесам он не ездил: времени у него на это не было. Совсем его задергали, особенно в последнее время. Правда, и деньги неплохие стал зашибать.
— Вовка? Каким манером?
— Хороший судмедэксперт — это, знаешь… Такие люди на дороге не валяются. Частная практика у него была — будьте-нате!
— Частная практика?!
— Конечно! Сколько гибнет людей нынче: и бандиты, и менты те же, и коммерсанты. Я уж не говорю про секретные службы: комитетчики между собой пошли разбираться так, что только пух и перья летят. Это на поверхности у них все тихо, а чуть копни поглубже… Они же сейчас силу набирают, вот и прут отставники на свои прежние места. Почуяли синекуру, которая у них не за горами, вот и лезут обратно в органы. У них у каждого по чемодану компромата на своих «товарищей по борьбе» собрано и под кроватью спрятано до лучших времен. А сейчас вроде бы эти лучшие времена для них наступают — и отставники чемоданы свои достали, пыль смахнули и пытаются компромат использовать. В своих, конечно, шкурных целях.
— Ну, понятно, — кивнул Карпов. — А те, кто сейчас наверху, тоже в этих чемоданах свой след оставили.
— Совершенно верно. Вот и идет отстрел нежелательных элементов: тех, кто либо слишком много знает, либо слишком сильно жаждет узнать. Отстрел — это, конечно, сказано фигурально — много способов и специалистов много. Мрут: одни от инфаркта, другие под машины попадают, третьи еще как-нибудь…
— Это точно! — заметил Леня-Боец. — Это они умеют.
— И причину смерти не всегда, скажем удобно определить официально. Всякое бывает… Может быть такая причина, от которой врачей просто заколбасит так, что они проговорятся где-нибудь, кому-нибудь. А надо это устроителям экстраординарного несчастного случая? Типа отравления обоями или облучения в собственной квартире? Или когда с ума сводят человека всякими препаратами?.. Не надо. Вот такие люди, как Вовка, в этом деле и помогали… За вознаграждение, конечно.
— Да… Не думал я, что Вовка такими вещами занимается.
— А что такого страшного? Покойнику не поможешь. А родным как-то спокойнее думать, что их любимец умер своей смертью, что врагов у него не осталось, да и не было никогда. Репутация, пенсия, все дела. А если бы они знали, к примеру, что их родственничек — какой-нибудь государственный преступник, шпион, к примеру, — лучше бы было? И имущество могли бы конфисковать, не говоря уже о пострадавшей репутации. Так что Вовка еще благородное дело… Вот так.
— Вот так новости!
— А трофейщиком он был, скорее, теоретически, нежели на деле. По лесам не бродил. Если только в молодости. Я-то его давно знаю, лет, поди, двадцать пять. Да… Но у него доступ был к таким базам данных, которых даже Ленчик наш раскопать не может через свой Интернет.
Боец солидно кивнул:
— Да, комитетские обставились крепко. Защиты стоят такие, что не сразу разберешь. А есть такие штуки… Скажем, просто спрятан сервер — и не найдешь его! Так замуруют где-нибудь в сети, что и знаешь, с какой стороны к ним лезть: куда-нибудь в порнуху засунут или еще хлеще…
— Ну вот. А Григорьев мог получать информацию из первых рук. У него были большие связи. Я думаю, может быть, он случайно узнал про ваше дело да и предупредил? Через него ведь много информации проходило. У него мобильный был?
— Да. Он и мне звонил на трубку, — сказал Максимов.
— Вот видишь! Могли запросто слушать все, что вы там обсуждаете. И место могли засечь, откуда велся разговор. Ты, вообще-то, с мобильником поосторожней: тебе потом Боец расскажет, что это за штука.
— А что за штука? Трубка и есть трубка!
— О, это вещь многофункциональная! — улыбнулся Ленчик. — Во-первых, о пользователе можно массу всего узнать. Во-вторых, слушать — это как бы само собой. В-третьих, Шурик вот сказал: место можно следить. Несложно. Опять же, деньги можно сэкономить.
— Как?
— Я, к примеру, могу на твой номер сесть. Ненадолго, правда, — на пару секунд. Но ты врубись — пара секунд тут, пара секунд там… Сколько трубок-то в городе? А в стране? А в мире? Ого-го! Всю жизнь можно бесплатно со Штатами беседовать. Так-то… Ну и еще: убить можно по мобильнику, можно бомбу взорвать… Много чего можно.
— Убить? Взорвать?
— Это долго объяснять. Потом как-нибудь. Давай перейдем к нашему делу, — прервал увлекшегося было Бойца Шурик. — Мы остановились на этом журналисте. Это одно направление. Дальше?
— Дальше — мой бывший ресторан.
— Какой ресторан?
— Тот, что раньше назывался «Пальма». На Пушкинской.
— А-а! — воскликнул Боец. — Знаю! Теперь там эти уроды собираются. — Нацисты, падлы, чтобы им пусто было!
— Точно…
— Эти-то с какого боку?
