Киноша прекрасно понимал, чем вызвано раздражение его начальника, но майора это совершенно не трогало. Сам он продвигался по служебной лестнице исключительно благодаря собственным заслугам и способностям. Игорь никогда не полагался на чью–либо поддержку и не подлаживался под сильных мира сего — в отличие от своего начальника, для которого благосклонность и внимание представителей высшего эшелона власти имели решающее значение.
— Более того, мне было выражено удивление в связи с тем, что наш лучший сотрудник позволил себя обвести вокруг пальца какому–то уголовнику. И, несмотря на ту доброжелательность, с которой я всегда относился к вам, уважаемый Игорь Андреевич, я обязан вам все это сказать.
Киноша не шелохнулся. Он сидел напротив Тампольского все с тем же безразличным выражением на лице.
— И еще я должен сказать, — повысил тон Леонид Лукьянович, — что ожидал от вас более продуманных и результативных действий. Какой–то подонок так провел майора УБОП! Неужели вы не сумели проследить за ним?
— В своем рапорте я обо всем написал. Мы оказались в совершенно незнакомой нам местности, в кромешной темноте. Этот уголовник оказался очень сильным и чрезвычайно находчивым противником. Он основательно подготовился к операции…
— Чего нельзя сказать о вас! — раздраженно перебил Киношу Тампольский. Карандаш в его руках все так же нервно постукивал по поверхности стола, а взгляд холодных серых глаз начальника по–прежнему был устремлен в окно. — А еще вам не следует забывать об Арсеньеве. Знаете, чем он сейчас занят? Не выпускает из рук телефона, обзванивая всех своих влиятельных друзей, которых у него достаточно, и заручается их содействием, чтобы добиться вашего увольнения. Конечно, я сделаю все, что в моих силах, чтобы вас отстоять, однако это будет очень нелегко…
Киноша про себя усмехнулся. Тампольский в своих рассуждениях несколько неправильно расставил акценты. Вероятнее всего, Арсеньев будет добиваться увольнения не его, какого–то майора, а именно Тампольского. И не Киношу отстаивать будет Леонид Лукьянович, а спасать свою собственную шкуру, то есть карьеру. Но вслух Игорь сказал совсем другое:
— Еще не все потеряно. Если я найду мальчика, выкуп и похитителя, вам никого не надо будет отстаивать.
— Вы на это надеетесь? У вас есть зацепки?
— Мне кажется, кое–что имеется.
Тампольский слишком хорошо знал Киношу, чтобы недооценивать его слова. Он никогда ничего не утверждал, не имея на то оснований, а выйдя на след, никогда не возвращался без добычи.
— Тогда действуйте, действуйте! И помните, что время не терпит.
— Я все время помню об этом. — В голосе Киноши впервые прозвучало беспокойство. — Но не из–за себя и даже не из–за вас, Леонид Лукьянович. Меня беспокоит судьба мальчика и его гувернантки. Особенно теперь, после получения выкупа.
— Вы считаете, что похитители способны?..
— Не знаю. Я ничего не знаю, ведь это зависит от многих факторов. Но если подойти к данному вопросу чисто логически, то преступники просто обязаны избавиться от заложников. Начав играть в такую игру, обычно идут до конца. А конец — это полная ликвидация свидетелей.
— Какой ужас! — пробормотал Тампольский.
— Не будем забывать о том, что организатор этого похищения — человек умный, расчетливый и хладнокровный. Он — совсем не дилетант, хотя именно дилетанты, как правило, берутся за похищение. Мне лично он напоминает опытного шахматиста, делающего очень продуманные ходы, которые ведут к победе. И именно это особенно тревожит меня.
— Но убийство… Оно заведет их слишком далеко, — покачал головой Леонид Лукьянович.
— Они и так зашли слишком далеко, и конечно же знали, на что идут. Поэтому нет необходимости уговаривать меня действовать быстро. Не забывайте, что прошла целая ночь с того момента, как они получили выкуп. Так или иначе в ближайшие сорок восемь часов все решится окончательно.
— И все же, что вы собираетесь предпринять? — с надеждой в голосе спросил Леонид Лукьянович.
— Я хочу добраться до организатора похищения.
— И… вы кого–то подозреваете?
— Леонид Лукьянович, я предпочел бы не отвечать на данный вопрос. Еще слишком рано говорить об этом. Могу лишь сказать, что я не ограничился попыткой проследить за похитителями, закончившейся провалом. Я проделал определенную работу, чтобы установить отправную точку этого преступления. Такой замысел не мог возникнуть в мозгу рядового уголовника. Нет, мысль похитить сына Александра Николаевича явно родилась в голове очень умного человека, который к тому же хорошо знает членов семьи Арсеньева, их характеры и привычки. Словом, знает все «как» и «где», без которых подобная операция просто невозможна.
— И вы кого–то подозреваете?
Леониду Лукьяновичу не следовало повторять эту фразу. Киноша терпеть не мог разговоров о подозрениях, которые ничем не подтверждены.
— Очень скоро нам станет известно все.
На загорелом — явно в солярии — лице Тампольского появилась вымученная улыбка.
