Тот не ответил, виновато умолкнув. Осадил его Аникин скорее в воспитательных целях. В конце концов, не чистить же опять физиономию этому несмышленому. Да и замполит еще этот сидит, выпучив очи. Лучше при нем лишнего не болтать. А ведь по существу Зайченко был прав. К артиллеристам фрицевским вроде как попривыкли. А тут новая напасть. Все чаще находили бойцов пули, которые шальными никак не назовешь. Пошел за водой — бац! — упал с дырочкой в затылке. Или траншею копал — упал с дыркой в сердце. А дырочки пчелки делали, которые из-за реки летели.
А тут и старые знакомые — тяжелая артиллерия немцев — вдруг ожили. Били с того берега почти без передышки, и все точнее и точнее. Из-за возросших за последние дни потерь командование даже приказало отодвинуть позиции подальше от берега Днестра, ближе к селу.
Впрочем, Аникину отдельного приказа дожидаться не надо было. Место под блиндаж сам выбирал, чтоб с того берега не просматривалось. Да и возводить его, несмотря на протесты личного состава, заставил солдат ночью. После кровавой переправы штрафников фашисты совсем озверели. Днем покоя не давали ни на минуту. Вот и сдвинули процесс на ночное время. Береженого Бог бережет.
— Да, товарищ лейтенант… вы с приказом пришли? — обратился Аникин к замполиту так, будто начисто о нем забыл и вот только что вспомнил. — Так вы можете не стесняться и приказ комбата озвучить…
— Я не стесняюсь, — сдавленно прошипел замполит. Худое, мертвенно-бледное его личико, похожее на лисью мордочку, перекривилось. Злость, густо перемешанная с испугом, звучала в его шепоте. Резко вскочив, срывающимся голосом замполит выговорил:
— Приказано готовиться вашему отделению к переправе. Следом за штрафниками пойдете… Завтра, к вечеру, форсируете Днестр. Аникин, явиться сегодня к комбату в 20.00. Все ясно?
Не дождавшись ответа, замполит откинул на выходе брезентовый полог и решительно выбрался наружу. Как будто проглотил его черный зев сырой апрельской ночи. И не подавился.
В землянке повисла тишина. Каждый, казалось, выжидал: вот, сейчас начнут говорить. Не он, а кто-то другой прервет это томительное молчание. Но желающих не находилось. Все сидели, как в рот воды набрав. Уставились в пламя, коптившее в бревенчатый потолок из сплющенной гильзы от снаряда сорокапятки. Будто впервые видели как какое-то чудо это творение рук гвардии сержанта Бондаря. Вслед за уходом лейтенанта разом прекратились и разрывы. Дуракам всегда везет.
Зайченко, как всегда, не выдержал первым.
— Вот тебе, бабушка, и едрен батон… — тяжело вздохнув, проговорил он. — Выходит, зря мы бревнышки катали, логово себе обустраивали.
— Ишь, выискался обустройщик… — хмыкнув, заметил Попов. — Кому бревнышки катать, а тебе — языком махать. И где тебя носило, пока мы тут горбатились? Смотри, как он логово обустраивал…
— Надо где… — с самодовольным видом парировал Зайченко. — Разведчик должен своим непосредственным делом заниматься. Вот я и разведывал тут, окрестности…
— Ну и чё разведал? — зацепился за разговор Попов. — Нору, что ль, искал?
— Какую нору? — непонимающе переспросил солдат.
— Как какую?… — Попов оглядел освещенные тусклым светом лица сидевших разведчиков. — Заячью нору Ты ж сам говоришь — мы тут логово обустраивали. Зайцы же в логове не живут. Вам нору подавай. Вот был бы ты, к примеру, Волков или там Тигрищенко…
— Ну, ты, Алеша Попович… — насупившись, проговорил Зайченко.
— Ну все … хорош… — сердито оборвал спорщиков Аникин. Хмурое выражение лица командира новоиспеченной разведгруппы стало еще мрачнее. — И без того кошки скребут, а тут еще вы… зоопарк устроили, — произнес Андрей. — Думали бы лучше, как нам через реку перебираться. Приказ-то внятно все слышали? После штрафной роты плавсредств у нас не осталось. Значит, самим плоты сколачивать потребуется. Как солнце выйдет, по селу рейд предпримем. Искать все, что на воде держится…
— Эх, товарищ командир… — мечтательно произнес Бондарь. — Нам бы лодки, как под Виноградным Садом…
— Ну, ты, не каркай, — одернул бойца Евменов. Он один, по старшинству, мог позволить себе такой оборот речи в отношении Бондаря. — Под Виноградным тем… много чего еще было, акромя лодок… Так что нам не надо-ть, чтоб как «под Виноградным Садом»… Упаси Бог от такого, чтоб еще раз.
За сутки до наступления на Николаев батальон форсировал Южный Буг. Ночью, на гребных лодках. Тогда взвод Демьяненко, куда входило и отделение Аникина, одним из первых зацепился за правый берег. Переправлялись по широкому сектору, стараясь обхватить тремя отделениями чуть не всю береговую зону села. Отделение Фролова доплыло первым. Некоторым удалось с ходу прорваться в село через оборонительные позиции фашистов. Бой на плацдарме и на улицах села шел всю ночь.
Именно там, утром, на выходе из Виноградного Сада, Бондарь сбил из своего пулемета «Мессершмитт», за что был представлен комбатом к ордену Красной Звезды.
